Я же как заведенная до сих пор не могла выбросить из мыслей ни Бестужева, ни его фантастический язык, прорвавший мою, как оказалось, хрупкую оборону. Я всё ещё слишком отчетливо помнила его лишающий самообладания вкус. Его запах, от которого как от крепчайшего алкоголя кружилась голова. И стоны, которыми я упивалась наравне со звуками любимой песни. НЕВЕРОЯТНО.
И неправильно.
Но так хорошо…
― Соня, прием!
― А?
― Ты где витаешь?
― Нигде.
Спокойно отвечаю, не сомневаясь, что Даша ведется. Секунду. Потому что через две она громко захлопывает лежащий передо мной учебник, который всё это время, если быть честной, служил мне удобным, хоть и довольно слабым прикрытием.
― Выкладывай.
Ой―ёй.
Видимо, я думала слишком громко.
― Что?
― Дурочку не включай. Ты и страницы не прочла. ― открываю рот, чтобы оправдаться, но Вознесенская реагирует быстрее. ― Не―а, не прокатит. Я прямо―таки чувствую запах твоего вранья.
― Что ты услышать хочешь? ― выдыхаю, понимая, что увиливать бесполезно.
― Кто он? ― улыбается и тянется ближе через стол. А я оглядываюсь по привычке, хотя и знаю, что кроме нас в зале никого.
― Антон.
― Тот красавчик с юридического?
― Нет. Бестужев.
― Бес… ― почти кричит, но резко замолкает и лупит на меня глаза. ― Спятила? Втюрилась в брата?
― Не втюрилась я. ― явно ждёт продолжения, поэтому тихо добавляю. ― И он мне не брат.
― О, это определённо всё меняет.
― Он меня поцеловал.
Не знаю, какой чертенок тянет меня за язык. Но, если честно, держать всё в себе просто нет сил. И плевать, если придется оправдываться. Плевать даже если Даша не поймет. Мне просто нужно выговориться. Хотя бы кому―то.
― Шутишь, да?
Верчу головой, хотя знаю, что она и по взгляду всё понимает.
― Он ведь, мягко говоря, терпеть тебя не может.
― Знаю.
― И у него есть девушка. Хотя это, наверное, не аргумент, учитывая, какая она стерва. Да и отношения между ними скорее одноразовые.
― В смысле?
― В смысле исключительно в постели.
― То есть… Бестужев не настроен к ней серьезно?
Вместо ответа Даша буквально вскапывает меня взглядом. Наверное, весь тот табун мыслей, вариантов и вопросов, который проносится в моей голове, каким―то образом передается и ей.
― Не смотри на меня так. Мне просто любопытно.
― Любопытно? Едва ли не самый популярный парень в Школе целует тебя, при этом мечтая задушить, а ты, вместо того, чтобы бежать, буквально ныряешь к нему в лапы!
― Ты утрируешь.
― Вовсе нет. ― когда встаю, сгребая со стола учебник, Даша встает за мной. ― Все истории, в которых хорошие девочки остаются с разбитым сердцем, так и начинаются.
― У нас с Бестужевым нет никакой истории.
― Пока нет. Но если ты не перестанешь верить в то, что сможешь его изменить, она появится. И конец у неё будет совсем не как в сказке.
― Зря я тебе рассказала, ― шепчу не подумав, но Вознесенская и не думает обижаться. Выдыхает, успокаивается, а затем ловит мой растерянный взгляд своим.
― У меня душа не на месте, Сонь. Я видела, как страдала Эля от подобных ему, и не хочу того же для тебя.
Знаю. Вижу по её глазам. Но всё равно готова бросаться в эту пропасть, несмотря ни на что. Плевав на последствия. И дело не в том, что я испытываю что―то к Бестужеву, что хочу что―то в нем изменить. Нет. Просто чувствую в произошедшем свою вину. В том, каким мог бы быть Антон и каким стал в итоге. В том, что случилось с тетей Варей и…
― Спасибо, ― больно, но давлю из себя полуулыбку.
И хочется сказать, как ценю её заботу обо мне, но дверь со скрипом отъезжает, и мы вздрагиваем, словно в дешевом низкопробном хорроре.
― Эй, вы всё ещё здесь?
― Я написала ей, что мы будем зубрить в библиотеке культурологию, ― шепчет Даша, читая в моей реакции вопрос.