Он ударил нашего отца. Поэтому я здесь.
Джаред знает, что они меня мучают, и он в ярости. Брат бросился на отца, когда тот сидел на диване, но они в считаные секунды его приструнили.
Я даже думать не хочу о том, что они с ним сейчас делают.
Джаред зол на отца из-за того, как он с нами поступает, он в ярости из-за того, что творится со мной. Я видел, как отец достал ремень, чтобы наказать его. Я напуган. Мой брат. Он пытался меня защитить.
Холодный воздух обжигает ноздри, поэтому я дышу ртом, чувствуя, как легкие наполняются льдом. Я кашляю, делая поверхностные вдохи.
Подняв руку, упираюсь в дверь и толкаю ее все сильнее и сильнее. Мышцы в руках ноют. Скрючившись, я откашливаюсь. Мне тяжело дышать, уши пронзает боль подобно миллиону иголок, и я трясусь всем телом, кожей ощущая ледяной воздух.
– Пожалуйста, – плачу я. – Пожалуйста!
Я слышу два удара по крышке морозильника и пытаюсь открыть глаза и посмотреть вверх.
– Папа, – говорю дрожащим голосом.
Но мои глаза открыты, а в морозильнике по-прежнему темно. Света нет.
Я качаю головой, мои длинные волосы покрыты инеем.
– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
Я кричу, горло осипло от крика.
– Пожалуйста! – я зажимаю руками свои бесчувственные уши. Жжение, боль, воздух… – Пожалуйста! – кричу снова. – Джаред! Джаред, пожалуйста!
Меня трясет от слез, этот вопль идет откуда-то из самой глубины. Ненормальный, как у животного.
– Пожалуйста!
Я бью руками в стены морозильника, бью ладонями, затем кулаками, снова и снова.
– Выпустите меня! – рычу я, ударяя в стену слева, потом справа, слева, справа, снова и снова. – Выпустите!
Внезапно внутри загорается свет, я сжимаю кулаки, стискиваю зубы. Ниже, ниже, ниже, ярость опускается в горло, бурлит в животе.
Я поднимаю глаза, взгляд пылает огнем.
Девушка отца и его друг смотрят на меня с улыбкой – без сомнения, они что-то задумали. Шерилинн протягивает руку и гладит меня по волосам, и я позволяю ей это. Странно, но меня это не пугает. Она не пугает меня.
Почему я их не боюсь?
Гордон облизывает губы.
– В подвал, Джекс, – приказывает он.
Я киваю.
Я знаю, что будет дальше. Как будто у меня нет выбора.
Тогда мне так казалось. У меня не было иного выхода, если я хотел выжить. Словно занавес упал у меня в голове, возвещая об окончании представления. Я спускался по ступеням в подвал не с мыслью о том, что я сделаю. Я только знал, чему не позволю случиться.
Я был уверен, что это больше не произойдет. Никогда.
Я смотрел на Джульетту, которая тихо спала рядом. В комнате было темно, но при свечении циферблата электронных часов я различал ее силуэт. Она распростерлась на спине, повернув голову в мою сторону. Ноги поджаты, лежат на боку. Руки согнуты в локтях, ладони на животе.
Я вздохнул и провел руками по волосам. Зачем я ее добивался? Я же знал, что в конечном счете все будет именно так. Я знал, что, как только мне удастся пробраться под ее броню, я увижу человека, который идеально мне подходит. Я знал, что она сведет меня с ума. Я постригся, я зашел в модный магазин и впервые в жизни занимался любовью. Все в один день.
Она нарушала мой привычный распорядок. Распорядок, благодаря которому я был в безопасности.
Я сглотнул, глядя на ее прелестную, умиротворенную позу. У меня просто не было выбора. Я нуждался в ней.
Наклонившись, я провел пальцами по ее волосам, поцеловал ее в лоб, в нос, а потом в губы. Мой член дернулся, но я это проигнорировал. Мы уже использовали четыре презерватива. С утра я снова захочу ее, так что пусть отдохнет.
Я встал с постели, нашел в комоде черные домашние штаны и надел их, а потом взял запасной комплект ключей. Тихо вышел из спальни, отпер дверь в свой офис и швырнул ключи на столик у входа. Обошел комнату, включил все мониторы. Наклонил голову влево, а затем вправо, размял напряженную шею.
Я ничего не успевал.
В электронном ящике была куча писем. Письма от людей, которые хотели спонсировать мероприятия на «Петле», обсуждения лакросса, обещанные мной тем или иным персонажам услуги и прочее дерьмо.
До недавних пор у меня хватало на все это времени.
Я сел в кресло, глядя на лучи восходящего солнца, проникавшие в комнату. Мониторы один за другим оживали.
И внезапно осознал, что мне все это неинтересно. Я откинулся на спинку кресла, поднес палец к губам, пытаясь каким-то образом заставить себя думать о делах. Мне нужно было многое наверстать.