Он меня игнорировал.
Джекс, конечно, мог быть занят или тревожился из-за отца, вот только на тренировку он нашел время, а мне позвонить или написать – нет!
Маленький засранец. Я зарычала. Злость придала мне сил.
Мы все втроем, включая Фэллон, выстроились в линию и делали выпады на деревянную ступеньку Испанского карьера в таком темпе, будто за нами гнался сам дьявол.
Сердце у меня колотилось так, словно какой-то гигантский зверь топтался на груди, пот заливал живот, лицо и спину.
И уши! Черт, у меня потели уши.
– Ненавижу вас обеих, – выдохнула я, по очереди ставя ноги на ступеньку – левой, правой, левой, правой. И снова, и снова, и снова, и…
Черт!
– Давай, – проревела Фэллон. – Быстрее! Полезно для задницы!
– Моей заднице нравится body pump! – отозвалась я. Ноги дрожали все сильнее. – В кондиционируемом помещении с музыкой, вентиляторами и смузи-баром неподалеку!
– Не будь размазней! – По виску Фэллон скатилась капля пота.
– Не останавливайся. – Тэйт держала в руках таймер. – Осталась всего минута!
– О боже, – простонала я, стиснув зубы. – Чипсы, трюфели и мороженое, о боже мой! Чипсы, трюфели и мороженое, о боже мой!
– Что ты делаешь? – спросила Тэйт.
Я сглотнула, во рту все пересохло, язык еле ворочался.
– Я так говорю в зале, когда приходится поднапрячься, – выдохнула я. – Это мотивация. Чипсы, трюфели и мороженое, о боже мой! Чипсы и…
– Трюфели и мороженое, о боже мой! – присоединились они, и мы все синхронно увеличили темп. – Чипсы, трюфели и мороженое, о боже мой! Чипсы, трюфели и мороженое, о боже мой! Чипсы и…
– Закончили! – воскликнула Тэйт, останавливая нас и изнеможенно улыбаясь.
Мы с облегчением рухнули на землю, пытаясь отдышаться.
Я слишком устала, чтобы шевелиться. Слишком устала, чтобы не шевелиться. Сидя, согнула ноги в коленях, а потом выпрямила. Грудь свело болью, и я откинулась назад, оперевшись на локти. Почувствовав приступ тошноты, снова наклонилась вперед, прижавшись грудью к коленям.
Я была не в форме. На заметку: чаще делать кардио.
Мы взяли с собой воду и полотенца, которые заткнули за пояс. Я была рада, что девчонки посоветовали мне так сделать. Я вся вспотела. Вытащив полотенце, вытерла живот – я была в одном спортивном бра, – а потом лицо, руки и ноги.
– Ну так что, Джаред и Джекс знают, где сейчас их отец? – Фэллон, бросив свое полотенце и снова взявшись за бутылку с водой, посмотрела на нас с Тэйт.
– Уверена, что если кто и знает, то это Джекс. – Тэйт взглянула на меня.
Я растерянно пожала плечами. Ответов об отце мне было от Джекса не добиться. Он не многим со мной поделился, но я утешала себя тем, что они с братом, по всей вероятности, никому ни о чем не рассказывали.
– Знаете, я никогда не одобряла отцовский бизнес, – начала Фэллон, – но это тот единственный случай, когда я считаю, что Джексу стоило воспользоваться предложением.
– Каким предложением? – спросила я.
Она серьезно посмотрела на меня.
– Мой папа хотел разобраться с его отцом. Но Джекс отказался.
– Разобраться? – повторила Тэйт. – То есть…
– То есть, – пояснила Фэллон, – обуть его в цемент и отправить погулять на дно озера Мичиган.
У меня глаза чуть не выпали из орбит. Судя по всему, Фэллон было довольно неловко об этом говорить. Вряд ли теперь мне когда-нибудь захочется познакомиться с ее отцом.
– Черт, – пробормотала Тэйт, опираясь на ладони и глядя в землю.
– Ну… – я кашлянула. – Я рада, что Джекс отказался.
– Серьезно? – Фэллон с любопытством посмотрела на меня. – Всем рано или поздно приходится расплачиваться за свои ошибки, а твой парень всегда на шаг впереди остальных. – Она подняла полотенце и перекинула его через плечо, выразительно глядя на меня. – Это не значит, что Джекс несогласен с предложением моего отца, Джульетта. Он просто хочет сделать это сам.
Остаток дня я всеми возможными способами пыталась отвлечься.
Проработала учебный план на последнюю неделю занятий, а потом пошла плавать в бассейне – вместе с Мэдоком, Фэллон, Тэйт и Джаредом.
Они заказали на ужин пиццу, но я не осталась с ними, объяснив, что мне надо постирать вещи. Нашла предлог, чтобы уйти.
Несмотря на то что Фэллон и Мэдок оказались очень гостеприимными хозяевами, наши отношения нельзя было назвать близкими. По крайней мере, пока. Я чувствовала себя какой-то приживалой, мебелью, которую без конца двигают туда-сюда.
Меня могли приютить родители Шейн, но там я буду ощущать себя точно так же. У меня кончались деньги и не было жилья и никаких реальных вариантов, которые пришлись бы мне по душе. Но я должна была решить этот вопрос.