– Кейси!
И тут моя улыбка испарилась.
Я застыла на месте, увидев всего в нескольких метрах от нас свою мать, державшую в руках поднос с пирожками.
На ней были воздушное лавандовое платье и туфли на высоком каблуке. Волосы накручены и завязаны сзади в низкий хвост. Она выглядела безупречно.
Внезапно я ощутила каждый сантиметр своей потной кожи. Я заметила, как она скользнула по мне взглядом, оценивая внешний вид, а потом ее глаза сузились, став похожими на две бойницы. Она ничего не сказала, просто повернулась и пошла прочь от нас, к банкетному залу.
Я стояла и смотрела ей вслед, пытаясь представить, что творилось у нее в голове. Она действительно так сильно меня ненавидела?
Мэдок с Адамом ушли вперед, а я повернулась к Фэллон и Шейн и спросила:
– Разве я выгляжу неподобающе?
Фэллон скривила губы.
– А как ты сама думаешь?
Я оглядела себя с чувством приятного изумления. Мой наряд нельзя было назвать особенным, но он был откровенным благодаря прорезям на спине и с явным намеком. В общем, кромешный ужас.
– Я чувствую себя превосходно, будто нахожусь в центре внимания.
– Но при этом тебе комфортно? – спросила Фэллон.
Я кивнула. Ага.
– Тогда все хорошо. Ты сама устанавливаешь правила, Джульетта. Девочки одеваются для других. А женщины – для себя.
Это были самые верные слова из всех, что я слышала за последнее время.
Мне нравилось чувствовать свое тело.
– Итак, на чем прокатимся? – Шейн собрала свои волосы руками и перекинула их на одну сторону. – «Гравитрон», «Американский вихрь» или «Камикадзе»?
Я огляделась по сторонам и заметила павильон-инсталляцию, дом с привидениями. Мое излюбленное место.
– Туда. – Я показала на павильон, перед входом в который сидел огромный надувной дракон с разинутой пастью. Каждый год местный склад неизменно переделывали под этот павильон.
Я пошла первой, Шейн и Фэллон, хихикая, следовали за мной, а Адам с Мэдоком немного отстали, решив пострелять из водяных пушек.
Оставив позади громкие звуки и запахи ярмарки, мы вошли в драконью пасть. Со всех сторон в меня ударили потоки воздуха из вентиляторов, охлаждая тело, покрытое тонким слоем пота. Под ногами клубился туман.
Я огляделась, вдыхая темноту, вбирая в себя горячий воздух, пахший грязью и землей. Я словно оказалась в подвале. Сок с вишневого мороженого капнул мне на руку. Моргнув, я посмотрела вниз и слизнула липкую алую каплю.
Потолок над нами вдруг исчез, стал выше – мы вошли в павильон.
Проходя через лабиринт из прозрачных пластиковых панелей, я натыкалась на невидимые стены и смеялась в поворотах – мне приходилось двигаться на ощупь, выставив вперед руку. С мороженым во рту, пошатываясь, я перешла по мостику, по вращающейся бочке и по толстой доске, где мимо проносились неоновые карнавальные маски. Я совершенно утратила ощущение равновесия и, закусив губу, пыталась сдержать смех. Мне нравилось, что я не знала, куда повернуть, каким путем пойти.
Я смотрела во все стороны, упиваясь декорациями, и не спеша вошла в комнату привидений. Откусывая по кусочку мороженое, я подходила к различным инсталляциям, представленным в зале. Свет был приглушенным, а маленькие домики украшены голыми деревьями, горгульями и зомби. Ощущение создавалось такое, словно сейчас Хэллоуин.
Если бы только не эта жара.
Стоя у инсталляции с кладбищем, я услышала в отдалении чей-то смех и, оглядевшись, поняла, что я здесь совсем одна. Опустив руку с мороженым, облизнула губы и стала смотреть по сторонам. Где Шейн и Фэллон? В павильоне никогда не бывает много народу, но все же…
Я почувствовала, как гулко забилось сердце и все мои органы чувств заработали на полную катушку. Здесь было темно, я была одна, и…
Ага. Я зашла за угол, направляясь к лестнице. Если я правильно помнила, именно там находилась горка-труба, по которой можно спуститься на нижний уровень, к выходу из павильона.
Взбежав вверх по винтовой лестнице, я стремительно прошагала мимо ряда карнавальных зеркал, поднимая пыль своими шлепками, и повернула к туннельному спуску, ведущему наружу.
Но не успела.
Кто-то обхватил меня рукой за талию, и я вскрикнула.
– Неужели ты думала, – мою кожу обожгло горячее дыхание, – что я пошутил, когда сказал, что все только начинается, Джульетта?
Джекс.
Моя спина была прижата к его мускулистой груди, и я закрыла глаза, ощущая себя одновременно в безопасности и под угрозой.
Сердце бешено колотилось, в груди все горело.
– Что ты творишь? – спросила я.
В пальцах я по-прежнему сжимала фруктовое мороженое на палочке, не осознавая, что сок капает на пол.