– Давай, – рыкнул я, рывком дернув ее на себя. – Трахни меня, детка. – И запрокинул голову назад. – Черт, ты меня убиваешь.
– Как хорошо, – всхлипнула она. – А-а-а…
Я прижал ее к стене, грудь к груди, и рукой прикрыл ей рот, заглушая ее крики.
Ее стоны вибрировали в моей ладони, тело обмякло, охваченное волной оргазма. Все мышцы напряглись от острого наслаждения, я откинул голову назад и простонал:
– Твою мать, Джульетта. Черт.
Сжав зубы, я с силой вошел в нее и кончил.
Твою мать. Мое сердце колотилось так сильно, что я слышал его стук в ушах, и мне пришлось напрячься всем телом, чтобы устоять на ногах. Внизу живота все свело, но в руках усталости я не чувствовал.
Я поглаживал ее задницу, пытаясь отдышаться. Она вся обмякла, безвольно опустив голову на тоненькие ручки, все еще обвитые вокруг моей шеи.
А потом посмотрела на меня. И я застыл.
Кейси Картер, обнаженная и ослепительная, голая и дикая, смотрела на меня и улыбалась.
– Джульетта! – крикнул кто-то. – Где ты?
Она дернулась, но я снова прижал ее к своему телу, прошептав ей в губы:
– Кажется, ты мне нравишься.
Я впился в ее рот, целовал нежно и долго, пока мы оба не начали задыхаться. Отстранившись, прильнул к ней лбом.
Мне столько всего нужно было осмыслить. Она постоянно смотрела на меня так, словно не одобряла моего поведения, мы всегда ссорились, и в довершение всего было много вещей, которых она обо мне не знала и никогда не узнает.
Но она мне нравилась. Определенно нравилась.
Она отстранилась, словно пушинка у меня в руках, и с улыбкой взглянула на меня.
– Ты мне тоже нравишься. Ну как, я справилась?
Моя челюсть дернулась – я пытался сдержать улыбку.
– Дам тебе знать, когда мы закончим, – ответил я дерзко и снова насадил на себя ее бедра.
– Ты все еще твердый? – выпалила она с испуганным видом. – Но… – она запнулась, – они идут сюда!
– Посмотри на меня, – сказал я, прижавшись к ней лбом и входя в нее быстро и жестко, снова и снова.
Она подняла на меня глаза, тяжело дыша.
– Джульетта! – донесся голос Фэллон откуда-то из глубины павильона.
– Боже, Джекс! – выкрикнула Джульетта, и мне было плевать, услышал ее кто-то или нет.
– Скажи это снова, – произнес я сквозь зубы, проводя пальцем по ее губам и не переставая трахать. – Скажи это, детка. Скажи это.
– «Боже, Джекс»?
Я со смехом покачал головой.
– Нет, не это.
Она прищурилась, а потом поцеловала мою нижнюю губу и прошептала:
– Только ты – навсегда.
– Еще раз. – Я вошел в нее еще резче. Ее стоны отдавались вибрацией на моей коже, а ее груди подпрыгивали вверх-вниз.
– Только ты.
– Еще раз. – Я склонился к ее губам. – Кого ты хочешь?
– Только тебя, Джекс, – всхлипнула она. – Ах! О, Джекс!
Ее горящие светло-зеленые глаза неотрывно смотрели в мои голубые.
– Только ты, – прошептала она едва слышно.
Наши губы слились в поцелуе, и мы оба одновременно испытали оргазм.
И тут ворвалась Фэллон.
– Господи!
– Выйди отсюда! – заорал я, застегивая штаны. – Скажи всем, что она застряла в очереди в туалет или что-нибудь в этом роде.
– Джекс! – воскликнула Джульетта, прячась за мной. – Это ужасно!
Я закатил глаза, а Фэллон прыснула.
– Ла-а-адно, – давясь от смеха, произнесла она. – Поскорее выводи ее отсюда.
И она ушла, расхохотавшись.
Я рывком поднял с пола свою футболку – она была в ужасном состоянии, и мне даже стало неловко.
Я просил Кэтрин не покупать мне дорогих вещей, но ей это нравилось. Когда она пыталась сделать что-нибудь приятное моему брату, он только хмурился и закатывал глаза. Умение принимать подарки было не в числе его сильных сторон.
Поэтому она баловала меня, ведь я хотя бы умел притворяться. Несмотря на то что мне не нужны были красивые вещи – разумеется, если бы я захотел, то мог бы купить их сам, – мне нравилось, что кто-то обо мне заботится.
Я свернул футболку, спрятав улики, и засунул ее в задний карман штанов, а потом застегнул ремень. Джульетта едва держалась на ногах. Я шагнул к ней, подхватив с земли ее шорты.
– Держи, детка, – сказал я, протянув их ей, а потом спросил: – Ты как? Я не сделал тебе больно?
Она покачала головой, улыбаясь.
– Все нормально. Только немного болит.
Я наклонился за ее футболкой.
Здесь было так грязно. На шортах у нее остались мокрые пятна. Посмотрев на пол, я увидел небольшие лужицы, видимо, образовавшиеся после дождя. А потом заметил паутину в углу, под потолком.
Я посмотрел на Джульетту; ее гладкие, шоколадного цвета волосы растрепались и висели спутанными прядями, а на бедрах – там, где были мои руки, – виднелись красные пятна.