– Ты для меня важнее всего.
Она прищурилась.
– Ты в порядке? – спросил я, не замечая никаких видимых повреждений.
– Ты избил двоих за сутки, Джекс. – Она покачала головой, а потом посмотрела вокруг. – Мне все это не нужно.
– Что ты имеешь в виду?
Ее лицо исказилось.
– Я не хочу жить в страхе, – призналась она. – А ты пугаешь меня.
Я смотрел на нее, не зная, что ответить. Она подошла чуть ближе и, понизив голос, спросила:
– Что ты сказал тому парню, которого вчера избил у себя на газоне? В каких отношениях ты с отцом Фэллон? И что такое «Череп и перо»?
Прищурившись, я смотрел на нее. Откуда, черт возьми, она узнала?
Моя комната. Я медленно закрыл глаза. Она видела ту карточку из клуба в Чикаго.
Мое сердце забилось в два раза чаще.
– Чего ты от меня хочешь?
Она покачала головой, отворачиваясь.
– Ничего.
Но я схватил ее за руку и прорычал:
– Чего ты хочешь?
– Я хочу, чтобы ты стал лучше!
Глава 17. Джульетта
Сжимая руль, он с хмурым видом смотрел на дорогу. Из динамиков звучала песня Tired группы Stone Sour. Мы ехали домой.
– Почему ты на меня не смотришь? – прошептала я, глядя на свои руки, сложенные на коленях.
Его лицо было похоже на маску.
– Потому что мне вообще не следовало к тебе прикасаться.
Я быстро отвернулась к окну, чтобы он не увидел моих слез. Челюсть свело, а горло будто проткнули сотней иголок, и мне хотелось убежать.
Далеко. Очень далеко.
Сегодня днем, когда он держал меня в своих объятиях, все было прекрасно. Теперь же он вел себя так, словно ненавидел меня, и я чувствовала себя глупо.
Да, я хотела, чтобы он был в безопасности. Неужели это так плохо? Не зная, как именно он зарабатывает при помощи своих компьютеров, я понимала: что-то нечисто.
И мне определенно хотелось узнать, что творится в его голове. Но теперь его броня стала еще толще. Он отдалялся от меня. Кейси расстроилась бы. Она была слабой. А Джульетта сдержит чертовы слезы и не станет плакать на глазах у засранцев.
Он влетел на подъездную дорожку возле дома Тэйт – меня качнуло влево, и я схватилась за ручку двери, а затем посмотрела на него. Он дернул ручной тормоз и заглушил мотор. Пару мгновений он просто сидел на месте, не глядя на меня, и готова была закричать.
– Джекс, – начала я, проглотив ком в горле.
– Все нормально, Джульетта, – произнес он ровным тоном. – Это была ошибка. Ты хочешь «лучше»? Иди и найди себе «лучше».
– Что? – спросила я, потрясенная. – Джекс, я не это имела в виду.
Но умолкла, увидев, как его рука сжала руль, что кожа оплетки под пальцами заскрипела.
Что с ним, черт возьми? Я же не имела в виду, что он какой-то не такой.
Но прямо сейчас бесстрастный и хладнокровный Джексон Трент был в бешенстве и с трудом мог выносить мое присутствие. Он открыл дверцу, чтобы выйти, но я схватила его за руку, не дав шанса вышвырнуть меня из машины.
– Не трудись. Я сама могу открыть свою дверь.
Я вышла на улицу и захлопнула дверцу. Подняв глаза, увидела, что на лестнице горит свет, хотя вроде бы его выключила. Я уже собиралась повернуться к нему и попрощаться, надеясь, что, может, увижу того Джекса, который совсем недавно разговаривал со мной на трибуне, но решила этого не делать. Не поворачиваясь, я пошла к дому.
– Джульетта! – позвал он, и я остановилась на полпути к крыльцу.
Повернулась, обхватив себя руками. Он стоял у машины, опершись на капот, и смотрел на меня. У него был такой вид, словно он хочет мне что-то сказать, но этого не произошло. Он только крепче сжал челюсти.
Я ждала на секунду дольше, чем следовало бы. Мне хотелось, чтобы он повторил те слова, которые говорил мне в машине на прошлой неделе. Или в его кабинете вчера вечером. Или в павильоне сегодня.
Слезы навернулись на глазах, и я больше не могла их сдерживать. Как можно спокойнее пошла к дому. Отперев дверь, юркнула внутрь, захлопнула ее и соскользнула на пол.
– Эй, привет, – пропел знакомый голосок.
Сердце подскочило к горлу. Подняв глаза, я увидела Тэйт. Она стояла в проходе между гостиной и прихожей с банкой колы в руке, а у ее ног вертелся Мэдмен – маленький песик.
Слезы в ту же секунду хлынули из глаз.
– Тэйт! – задыхаясь, воскликнула я.
Вскочив с пола, бросилась к ней, обхватила ее руками и зарылась лицом в ее плечо.
Слишком поздно. Рыдания было уже не остановить. Я сжимала в руках ее футболку и тряслась всем телом – от облегчения.
– Ну-ну, – попыталась утешить меня она. – Что случилось?
Но я не могла говорить. Меня захлестнули эмоции – я больше не была одна и еще долго не выпускала ее из объятий, испытывая благодарность за то, что она не стала продолжать расспросы.