— Мне нечего предложить вам. У меня нет ничего, что могло бы быть вам интересным, — она вновь опускает глаза, смотрит на мою шею, наверняка думает, как прикончить.
— Есть, твоё тело, — говорю ей. Она в шоке, вновь поднимает взгляд.
— Нет, — говорит она, и голос с хрипотцой звучит уверенно.
— Это не предложение, — хватают её за волосы и заставляю опрокинуть голову, говорю ей в губы, — это, сука, приказ. Если хочешь, чтобы выжили все, кто тебе дорог. Нефертария Ривер, — опять этот удивленный взгляд, а ты что, сука, думала, что можешь просто так провести меня, и я не узнаю, кто ты на самом деле. Ошибалась.
— Если хотите моё тело — оно ваше, но не надейтесь на моё согласие, — ненавижу, когда шлюхи строят из себя недотрог.
— Мне не нужно твоё согласие, но ты сама будешь умолять, чтобы я трахнул тебя. А теперь слушай, в город вернешься по проселочной дороге, на центральной стоит пост. Мои парни проследят за тобой.
— Зачем вы говорите мне это? — да, кажется игра и в правду будет весёлой.
— Хочу, чтобы ты выжила и отработала свою свободу.
Естественно, она не послушала меня, так и хочется оставить её на милость моим шакалам, да что-то не допускает этого, уж слишком воодушевился я всей этой игрой. Еду за ними держа дистанцию, паркуюсь в квартале от её квартиры и иду пешком, дождь кончился, но все также холодно и сыро. Делаю глубокие затяжки, горечь сигареты приятно жжет горло, доходя до лёгких, затем выдыхаю, выпуская дым из носа.
Жду ещё минуту под её балконом, но когда слышу её крик и довольные смешки этих двоих, во мне как-будто что-то просыпается, что-то на столько жуткое и отвратительное, что мне кажется, оно вполне подходит к описаниям дьявола. За считанные секунды оказываюсь наверху, выбиваю дверь и залетаю внутрь, первым реагирует тот, что целится в маленького, который орёт как резанный, этому сворачиваю шею, даже пискнуть не успевает. Второй же — на ней, рвёт её одежду и пытается спустить ей трусики, она борется как может, но у Рии нет шансов. Враг слишком крупный и сильный, но не для меня. Хватаю его за плечи и швыряю в сторону, он ударяется спиной об стену и тяжело сползает на пол, но пока успевает понять, что случилось я уже на нём. Наношу удары, один за другим, пока его лицо не превращается в сплошное месиво. Останавливаюсь только тогда, когда слышу её голос, от куда-то из далека. Рия просит прекратить. И я слушаюсь, вернее мой дьявол. Поднимаюсь с мертвого тела и подхожу к ней, она сидит на краю кровати прикрывает груди, что виднеются под напрочь испорченной блузкой, волосы рассыпаны по плечам. По лицу размазана красная помада, вперемешку с кровью из разбитой губы. Она смотрит на меня и, когда хочу коснутся её, чтобы успокоить, хотя даже не знаю, зачем мне это делать, она дергается назад, выставляя руку перед лицом, как-будто я пощечину собрался влепить. Отворачиваюсь от неё:
— Какого черта ты не послушала? Сука, мне пришлось убить своих лучших ищеек из-за тебя. — Кажется, мой голос выводит её из шокового состояния: она бросается к ребёнку и, обняв, успокаивает.
— У вас большие проблемы, если они были лучшими, — говорит она, её дерзость бесит и возбуждает одновременно, еле держусь, чтобы не докончить начатое несчастным идиотом у моих ног. — Мне удалось провести их, без особого труда.
— Не обольщайся, сука, ты не на столько хороша, — я имею в виду работу, ибо будь я проклят, если бы смог пропустить такое тело в сочетании с такой мордашкой, встреться мы при иных обстоятельствах.
— Разве? — и я слышу в её голосе вызов, она должно быть или мазохистской или полной идиоткой, чтобы после только что увиденного говорить со мной в таком тоне. Но когда я смотрю на неё через плечо, она замирает. Вот и отлично.
— Бери всё необходимое, у тебя пять минут. Скора прибудет полиция, — через две она уже готова, стоит у дверей, пока я устраиваю поджог. Внизу сажаю их в багажник пикапа и отъезжаю. Через зеркало заднего вида смотрю, как горит двухэтажка, как выбегают жители в ночных рубашках, как толпится народ возле дома. И я сильней надавливаю на газ. У меня в багажнике женщина-предатель, которую пристрелить-то мало, а я её спасаю, да ещё этого беспризорного сироту, которого она так яро защищает. С каждой секундой увожу их всё дальше и дальше.
Не нравится мне всё это, а поступать иначе не хочу, да чтоб тебя, чёртова сука. Ничего вот отработаешь и потом убью, или подарю какому-нибудь капитану. Обязательно подарю, думаю, пытаясь избавиться от странного чувства, которого и вовсе не должно быть в моём арсенале чувств.
Естественно, на границе мою машину не проверяют, я даже не останавливаюсь, дежурный даёт честь и отходит, пока другой открывает шлагбаум в ручную. И вот мы в Швейцарии.
Отъехав достаточно далеко, останавливаюсь, чтобы посадить их в салон, но когда открываю багажник замираю. Они, блядь, спят. Она держит его в объятиях, а он обнимает её лицо.
Закрываю багажник тихо, чтоб не разбудить их, не знаю, почему это меня заботит, и сажусь за руль. Как, черт возьми, можно было заснуть в машине врага. Как она вообще стала шпионкой такого уровня? Скорее всего, высот она достигла через постель. Ничего, продемонстрирует чуть позже, чему научилась на карьерной лестнице.
Доезжаю до особняка родителей на рассвете, меня встречает старая Адель — она наша с братом няня. Адель одна не из многих женщин, которые могут похвастаться моим вниманием и уважением.
— Эрик, уже три года прошло. Мы думали, ты забыл дорогу домой, — говорит она, обнимая меня.
— Дорога домой не забывается, дорогая Адель. Вне зависимости от того, ждут тебя там или нет, — она знает о чём я, просто мы с Тоби разругались до кулаков, наши взгляды на жизнь не совпадают. Причина этому, скорее всего, в том, что у нас разные отцы.
— Он ждал, хотя и слишком горд, чтобы признать это.
— Не важно дорогая, у меня ещё гостя с собой, — говорю указывая на машину, старушка прищуривается разглядывая машину, но не видя никого смотрит на меня говоря:
— Или я совсем ослепла, или ты надышался чем-то там у вас, на войне.
— Не то, и не другое, — веду её к машине и открываю багажник. Няня в шоке, как, впрочем, и Рия.
— Эрик Кана, ты что, похитил её, верни немедленно обратно, ты что, даже не понял, что она с дитьём ? — очень смешно, думаю, и, кажется, не я один.
— Он не похищал нас, — говорит чертовка, смущенно улыбаясь старушке, — это долгая история, — Адель вопросительно смотрит на меня, чтобы убедиться на сколько правдивы слова странной особы в моём багажнике. А меня бесит факт, что эта шпионская сука смеет говорить при мне, не спросив разрешения.
— Приведи её в порядок к обеду, — с этими словами оставляю их, приставляю дворецкого в качестве охранника следить за ней, хотя я и уверен, что она не причинит вред старушке и точно не попытается сбежать. Да ей и не куда, дом со всех сторон окружен лесом.
Сам же направляюсь в свою комнату. Как странно работает мозг человека, его обоняние, осязание. Стоит закрыть мне дверь и я оказываюсь в прошлом, естественно, мысленно. Здесь ничего не изменилось. Большая просторная комната, обставленная немногочисленной мебелью, большая дубовая кровать, диван возле окна с широким подоконником, кресло и шкаф Викторианской эпохи. Здесь я вырос, здесь жил со своей невестой. Я был молод и влюблён. Тогда мне казалось, что весь мир у моих ног. Стоит мне протянуть руку и я могу забрать всё что пожелаю. Как я жестоко ошибался, одной протянутой руки оказалось мало, пришлось добавить автомат. Я отвоевал всё, что посчитал своим, так и не сумев остановится. И по мере возрастания моей власти и славы я постепенно терял всё. Родителей, друзей, её. Остался один Тобиас, да его жена Трис. Не считая старенькой Адель. И чтобы не потерять и их, я решил держатся подальше от дома.