— Рия, прошу простить крестницу моего брата. Она ещё ребёнок, иногда говорит глупости.
— Я не ребёнок, мне шестнадцать, — она смотрит на Генерала, а потом говорит:
— Прости, я не хотела обидеть твою гостью, — тот ничего не говорит, и я понимаю, что хочу на воздух, уж слишком надышалась надменностью его Превосходительства Генерала.
Извинившись перед хозяевами, выхожу на веранду, чистый вечерний воздух опьяняет. И лёгкий ветерок доносит запахи цветов, деревьев. Облокачиваюсь на перила и расслабляюсь.
Я так увлеклась открывшемся мне пейзажем, что не заметила, как он подошёл.
— Не вежливо, вот так уходить, — от неожиданности я аж подпрыгиваю, поворачиваюсь к нему, чтобы выразить свое возмущение, но он оказывается так близко, что, сделав шаг назад, я просто вываливаюсь за перила. Естественно, он не даёт мне упасть, полминуты придерживает меня в таком незавидном положении, давая понять, что перед ним соблазн отпустить только для того, чтобы посмеяться. Потом он все же притягивает и прижимает меня к себе. Крепко. И я, чёрт возьми, забываю, кто я, где я. Остаётся только его крепкое мускулистое тело, к которому так и льнет моя мягкая, даже в некоторых местах полноватая тушка. Его руки плавно опускаются с моей спины на попу, раздражая и обжигая нервные окончания, и, когда он сжимает мне ягодицы, почему-то с моих губ срывается стон. Удивленная своему поведению, я отталкиваю его, и он отходит, отпуская мою попу, правда, его взгляд уже давно раздел меня, сейчас ласкает груди, которые так предательски возбудились, выпирая сосками через тонкую ткань бюстгальтера и платья. Когда наши взгляды встречаются, до меня начинает доходить то, что он делает. Он манипулирует мной, и я не знаю, когда капитулирую. Но судя по реакции моего тела — очень скоро этот день настанет. Обхожу его молча, направляясь в дом, но Генерал хватает меня за локоть.
— Я ещё не закончил, — говорит с такой злостью, что становится не по себе.
— А я уже. Так что пойду ещё раз извинюсь перед малолетней хозяйкой, — он сжимает мне руку до боли.
— Не дерзи мне, Рия. Если хочешь увидеть своего драгоценного малыша.
— Угрожаете, Генерал?
— Предупреждаю.
Вторая половина дня проходит сравнительно спокойно, я провожу его с малышом. Оказывается, дети его возраста довольно-таки подвижны. И под вечер я уже с ног валюсь. Молодая домработница помогает мне искупать и уложить его спать. И всё это время она как-то странно посматривает на меня. Но ничего не говорит, только потом, когда приносит мне наряд к ужину, всё-таки не выдерживает:
— Вы совсем на неё не похожи, — говорит она, почти шёпотом.
— На неё?
— На покойную невесту молодого хозяина.
— Ну, во-первых, не знаю, о ком вы, а, во-вторых, почему это так вас удивляет? — почему ей понадобилось сравнивать меня с невестой Тобиаса? Это такая штука что ли?
— Просто все думали, что после её смерти Эрик не приведёт сюда другую женщину.
— Эрик? — Причём тут Эрик? Подождите-ка, так он и есть молодой хозяин. А Тобиас, значит, его брат, и я нахамила его крестнице. Всё складывается как нельзя лучше, мать его. Значит, у него была невеста, интересно, какая она была? Ну точно не похожая на меня, это мы уже выяснили.
К ужину я спускаюсь менее агрессивной, просто у меня в мыслях план побега, который никак не сложится. Мы с Беатрис долго беседуем после ужина, обо всём, я затягиваю время, чтобы отложить момент, который рано или поздно настанет. Уж слишком голодным был взгляд Генерала за столом, и этот голод не имеет ничего общего с едой. Я ловлю на себе его хищные взгляды, пока Эрик о чём-то говорит с Тобиасом, и мне становится не по себе. Просто мысль, что сегодня мне придётся разделить с ним постель, пугает. Но больше пугает странное чувство злости, которое возникает, когда понимаю, что одна из прислужниц просто съедает его взглядом. А мне-то какое дело?
Поднимаюсь в свою комнату и надеваю ту уродливую ночную сорочку, что так любезно мне предложила Адель среди прочей одежды. Волосы распускаю поверх груди, просто я сейчас замечаю, что кроме уродства рубашка ещё и прозрачная. Старая проказница. Когда решаю всё же переодеться, дверь в комнату открывается и я замираю.
— Боже, что это на тебе? — даже не знаю, радоваться, что ему не понравилось или обидеться.
— Надеюсь вы, Генерал, не думали, что я на себя ещё и бант нацеплю?
— Без разницы, когда я буду тебя трахать, это не будет иметь значения, — я точно знаю, что должна чувствовать сейчас: неприязнь, отвращение, ненависть. Но чувствую какой-то не понятный трепет и восторг от предвкушения. Моё тело уже решило всё за меня. Сердце бьётся в бешеном ритме, я знаю, что щеки покраснели, я чувствую, как они горят. Да, чёрт возьми, я вся горю. И кажется, источник огня в низу моего живота, а поджигатель смотрит на это с довольной ухмылкой.
Он проходит, закрыв за собой дверь, и садится на моей кровати.
— Подойди ко мне, Рия, — не знаю, приказ это или просьба, подойти или убежать, куда глаза глядят, да только знаю, что мне просто так не сбежать. Подхожу на расстояние вытянутой руки.
— Ближе, — говорит Генерал, раздвигая ноги, чтобы я могла подойти вплотную. Подчиняюсь, теперь чувствую жар его тела, его дыхание на моей коже. Его губы у моих губ. Эрик поднимает руку и дотрагивается до моей щеки, большим пальцем проводит по губам, затем опускает руку ниже, немного задерживается на шее, чтобы потом коснутся груди. Мы смотрим друг другу в глаза, когда он сжимает сосок через ткань, я не могу сдержать стон.
— Эрик, — слышу его имя, и тот факт, что произнесла его я, шокирует. Не Генерал, блядь, а Эрик, да ещё и с таким вожделением, что вызвало у него довольную улыбку. Пока я пытаюсь справится с эмоциями, которые вызывают его прикосновения, он приобнимает мена за талию и прижимает к себе, теперь его руки гладят мне спину, уверенно касаясь эрогенных зон, о существовании которых я и не подозревала, если честно, когда он меня касается, всё моё тело являет собой одну сплошную эрогенную зону. Эрик сминает мне попу, опуская руки по бедрам и поднимая снова, он приподнимает и полы моего ужасного одеяния. Его руки на голой коже, вызывают мурашки, я снова стону. В ответ он резко дергает меня на себя, и я, чтобы не упасть, опираюсь коленом на его бедро, другую ногу он сам мне приподнимает заставляя сесть на нем верхом, таким образом я оказываюсь прижата своим лоном к его выпирающей ширинке. Когда ощущения становятся слишком невыносимо приятными, я пытаюсь слезть, но вырваться из его захвата не удается, зато мои движения лишь усиливают трение наших интимных мест, и я, в порыве отчаяния, обнимаю его за плечи, ускоряя движение. Его слишком много, его запах, чисто мужской, вперемешку с запахами табака и свежего воздуха, наполняют каждую клеточку моего тела. Его жар опаляет, как можно быть таким горячим, но и столь же холодным одновременно! Моё тело жаждет его, его прикосновений. И я не могу бороться с этим, да и не хочу. Когда я уже почти на грани, он переворачивает нас, оказываясь сверху между моих раздвинутых ног, и я не успеваю даже опомнится, как он буквально врывается в меня. Моё тело пронзает острая боль, и от неожиданности с моих губ срывается крик. Он замирает, находясь глубоко во мне.
— Почему, чёрт возьми, ты не сказала! — он пытается звучать строго, но, кажется, сдерживание себя внутри меня, не двигаясь, забирает у Генерала все силы самоконтроля.
— Зачем? Это бы это остановило тебя? — шепчу у его губ, мой голос дрожит.
— Нет, но я бы не причинил такую боль.
— Так даже лучше, легче тебя возненавидеть навсегда, — но похоже у него другие планы. Он начинает целовать меня, ласкает моё тело и начинает медленно двигаться, боль не совсем уходит, но за то к ней прибавляется наслаждение, через пару минут я снова стону, пытаясь прижаться к нему крепче, притягиваю его к себе. Он размеренно двигается во мне, не быстро и не медленно, через некоторое время я снова на грани. И на этот раз он дарит мне умопомрачительный оргазм, и за пару движений присоединяется ко мне. Когда прихожу в состояние видеть и слышать, он смотрит на меня, опираясь на локоть, другой рукой Эрик пытается поправить мою ночную сорочку, что собралась в кучу над моей грудью. Но потом, поняв, что ему это не особо удаётся, он просто разрывает материал. Смотрю на него в шоке. Потом всё же решаю спросить:
— Сколько раз я вам понадоблюсь, когда вы решите, что с меня хватит. Генерал?
— Когда решу, дам тебе знать. В любом случае, ты ничего не решаешь.