Он ухмыльнулся, погладил меня по спине и покачал головой.
– Приятно знать, что тебе не все равно, – сказал он. – Но они не заставляют меня ничего делать, Мел. Я уже большой мальчик и могу о себе позаботиться. Все совсем не так как ты думаешь.
– Например, что?
– Я не какая-то маленькая пешка, с которой они могут играть. Все, что я делаю – делаю по своему выбору. Я знаю, что есть клубы, где люди слепо следуют приказам и их приносят в жертву. Но «Риперы» – мои братья, мы стоим друг за друга горой, мы голосуем по всем вопросам, и если бы я не хотел быть здесь, то и не был бы. Я тоже «Рипер», ты же знаешь. Это мой мир. Я горжусь этими цветами и сделаю все, чтобы защитить их.
Его глаза впились в мои, холодные и жесткие. Даже рука на моей спине напряглась, как будто он готовился к соответствующему действию.
– Но ты ведь осторожен, верно? – спросила я. Пэйнтер кивнул.
– Да, конечно, я осторожен, – сказал он. – Но также являюсь одним из младших полноправных членов клуба, и у меня нет семьи или чего-то еще. Когда есть дерьмовая работа, которую нужно сделать, я вызываюсь добровольцем. Как и все братья, но некоторые из нас потеряют при этом меньше, чем другие.
Я закрыла глаза от болезненного напряжения глубоко внутри меня, откинув голову назад, чтобы не смотреть на него.
– Ты имеешь в виду парней, у которых есть старухи? – спросила я, уже зная, каким должен быть ответ.
– Со старухами, с семьями ... Ребята, у которых есть дети, делают свое дело, без вопросов. Но я не собираюсь стоять в стороне и смотреть, как брат с такой ответственностью идет на риск, который ему не нужен. Многие ребята выполняют важную работу – они никогда не дрейфят, но мы не сможем просто заменить их, если что-то случится. Хос – гребаный гений с деньгами, а Ругер может построить что угодно. Нам нужны их навыки. Это моя работа – защищать клуб, и часть ее – защищать братьев, которые поддерживают жизнь клуба.
– Это безумие, – сказала я. – А как же твоя жизнь? Разве это не важно?
– Клуб – это моя жизнь, Мел.
Ну и дела, как же сильно ему промыли мозги? Его рука успокаивающе поглаживала меня, когда он говорил, и это было отвратительно, потому что я хотела ударить его или накричать на него или, по крайней мере, прочитать строгую лекцию, хотя и не знала, о чем. Может быть, о пяти главных причинах, по которым тюрьма – отстой?
Но я думаю, что он уже знал об этом намного лучше, чем я.
Вместо этого я постаралась успокоиться, заставляя себя не думать о том, что он сказал. Было много других вещей, на которых нужно было сосредоточиться. Теплый ночной воздух. Лягушка. Его рука все еще гладила меня по спине, успокаивая и отвлекая. Затем его пальцы зацепились за нижнюю часть моей майки, сдвинув ее вверх всего на пару дюймов, пока я не почувствовала его обнаженную кожу на своей. Мой желудок скрутило.
– Зачем ты это делаешь? – спросила я, чувствуя почти отчаяние.
– Делаю что?
– Прикасается ко мне. Ты посылаешь очень смешанные сигналы для парня, который не заинтересован.
Он замер, рука на его груди потянулась, чтобы поймать мою.
– Я никогда не говорил, что меня это не интересует, – ответил он тихим голосом с оттенком напряжения. – Только сказал, что ты заслуживаешь лучшего.
– Боже, ты так чертовски разочаровываешь, – ответила я, заставляя себя подняться, чтобы посмотреть на него. – Ты проигнорировал меня, когда вышел на свободу, заставил меня кончить прошлой ночью, а теперь засовываешь руку мне под майку, говоря, что я заслуживаю лучшего. Когда-нибудь думал о посещении психиатра? Потому что я думаю, что тебе просто необходимо воспользоваться его советами.
Он издал низкий смешок, его рука скользнула по моей майке вниз до поясницы.
– Нет, но сегодня вечером кто-то сказал мне, что я должен поговорить с профессионалом.
– Ну, может, и стоит, – фыркнула я, глядя на него. – Потому что ты играешь в игры, а это не очень приятно.
– Я никогда не притворялся хорошим, – сказал он, его голос стал жестче. – И никогда ничего тебе не обещал, Мел. Помни это. Никто не заставлял тебя ехать со мной сегодня ночью – ведь я же не приставил пистолет к твоей голове. Какого хрена ты от меня хочешь?
– Правду, – отрезала я. – Давайте начнем с этого. Какого черта ты от меня хочешь?
Он издал низкий, мрачный смешок.
– Мы не будем обсуждать это.
– О да, еще как будем, – сообщила я ему, тыча пальцем в грудь. – Потому что я больше не играю с тобой в игры разума, мы обсуждаем это здесь и сейчас. Иначе ты отвезешь меня домой. Или я могу позвонить кому-нибудь и попросить сделать это.