– Если я пообещаю, что больше не женюсь, не предупредив тебя, ты перестанешь разрушать человеческие жизни в поисках мести?
Кит тщательно обдумала его слова.
– Я постараюсь, – кивнула она. – Полагаю, вы прощены. На этот раз.
– Ух ты, я просто охренительно рад это слышать, – ответил он. – Теперь я спокойно засну.
П э йнтер
Мне нужно было притормозить.
Каждый раз, когда я думал о Мел и этом долбаном стриптизере, я ловил себя на том, что увеличиваю скорость мотоцикла. Я никак не мог решить, что мне делать в первую очередь, когда я вернусь домой – задушить девочек Хейс или перерезать горло Мистеру Обтягивающие Трусы.
Картина того, где они вместе, была выжжена в моем мозгу. Хантер послал мне это фото, чтобы подъебнуть меня, конечно. Ублюдок все еще ненавидел меня за то, что я сделал с Эм. Справедливо, потому что я тоже его ненавидел.
Почти так же сильно, как я ненавидела стриптизера.
Но не совсем.
Ее рука лежала на его члене.
Риз написал мне пару часов назад, сообщив, что подвез Мел ко мне домой. Приятно знать, что она в безопасности. Я немного поспал в Беллингеме, но все еще был чертовски измотан, и это была чертовски долгая поездка до Кер-д'Алена. Мне нужно было быть осторожным – покинуть штат без разрешения было нарушением условно-досрочного освобождения. Поэтому мне нельзя было нарушать правила дорожного движения ... Я даже не останавливался в зонах отдыха, просто останавливался на стоянках грузовиков, когда мне нужен был перерыв.
Последнее, что мне было нужно, это нарушение условий испытательного срока, которое поставило бы меня в такое же положение, как и жертву убийства. Торрес должен был бы прикрывать меня дома, но если бы коп из Вашингтона остановил меня, то останется бумажный след, который невозможно уничтожить. Никогда раньше не волновался о таком дерьме, но знать, что Мел была теплой и ждала в моей постели? Ни хрена. Дерьмо изменилось с размахом.
Я как раз проезжал аэропорт Спокана – все еще в добрых тридцати милях от границы с Айдахо, – когда это случилось. Я перелетел через гребень холма в город и перестроился, чтобы обогнать другую машину, когда увидел позади себя огни. На мгновение я убедил себя, что они охотятся за кем-то другим, потому что, клянусь Богом, я не сделал ничего плохого. Ничего.
Потом он оказался прямо за моей спиной, и все было кончено.
Я остановился и подождал полицейского ...
Блядь.
* * *
– Добрый вечер, сэр. Вы знаете, почему я остановила вас?
– Нет, я не превышал скорость, – ответил я, пытаясь понять, как у женщины ростом не более пяти с половиной футов хватило мужества остановить байкера вдвое крупнее ее. И довольно симпатичная, хотя ее фигуру трудно было разглядеть под тем, что я принял за бронежилет.
– Вы не подали сигнал, когда проезжали мимо белого микроавтобуса, – сказала она.
Ни хрена себе. Я подал сигнал ... Эта сука издевается надо мной? Ее лицо было серьезным и пустым. Однако я не уловила той враждебной атмосферы, которую получал от стольких мужчин-полицейских. Возможно, это законная остановка. Тем не менее, это все усложнит, если они когда-нибудь сделают меня подозреваемым в ситуации с Хэндсом.
Но каковы были шансы на это? Единственными, кто знал об этом, были мои братья «Риперы», и если «Ночные Ястребы» узнают об этом, копы будут наименьшей из моих забот.
– Я не сомневаюсь в том, что вы говорите, но я почти уверен, что использовал сигнал, – сказал я, мило улыбаясь ей, когда вручал свои документы. – Может быть, есть проблема с байком.
Она улыбнулась в ответ – мило. Проглотила наживку. Возможно, я еще смогу найти выход из этой ситуации ...
– Вполне возможно. Хотите, я посмотрю, пока вы проверяете свет?
– Это было бы здорово, – сказал я ей. – Спасибо.
– Конечно, – сказала она, отступая назад. Я завел мотоцикл и включил сигнал.
– Он включен.
– Ничего хорошего, – ответила она, качая головой. – Это не работает. Мне нужно проверить ваши права и регистрацию. Пожалуйста, оставайтесь сидеть на байке с руками на руле, пока ждете.
Ебаный ад, должно быть, перегорел предохранитель. Пока она проверяла права, я наблюдал за пролетающими мимо случайными машинами, гадая, получу ли я штраф. Прошло добрых десять минут, прежде чем она вернулась, на этот раз выражение ее лица было более холодным.