– Ладно, хочешь знать правду? С тех пор, как мне исполнилось двенадцать лет, я был и в колонии для несовершеннолетних и в тюрьме. Это то, что есть – вы играете в игру, иногда вы скатываетесь вниз. А до тех пор я не позволю, чтобы вся моя гребаная жизнь сводилась к подлизыванию к совету по условно-досрочному освобождению.
Я села, свирепо глядя на него. – Ты серьезно? Ты не хочешь подлизываться, чтобы не попасть в тюрьму? Пэйнтер, ты умный и веселый, и ты чертовски хороший художник, так почему же ты живешь так, если тебе это не нужно? По привычке?
Он тоже сел, глядя прямо на меня.
– У тебя нет права на собственное мнение. Это моя жизнь, и я буду делать то, что должен, для своего клуба. То, что я люблю тебя, не значит, что у тебя есть право голоса. Я и мои братья голосуем. Старухи слушают и делают то, что им говорят.
Мы моргнули друг другу, его слова упали между нами, как заряженные гранаты. Так много всего было в этом предложении. Я не могла решить, злюсь я или нет ...
– Ты любишь меня? – медленно спросила я, склонив голову набок.
– Да, – сказал он, все еще сверкая глазами. – Ты все, о чем я думаю, и ты в моей постели – это не похоже на меня, Мел. Я не делаю ничего подобного. Я собираюсь поговорить с Пикником о тебе, обсудить это с клубом. Я хочу, чтобы ты была моей старухой.
Я не знала, что сказать – он застал меня врасплох, – поэтому выплюнула первое, что пришло мне в голову.
– Но я не стара.
Пэйнтер неохотно улыбнулся, протягивая руку, чтобы обхватить мою грудь, пощипывая при этом сосок. Я ахнула, когда его рука скользнула ниже между моих ног.
– Ты также не всегда леди, – прошептал он, придвигаясь ко мне. – Но ты же моя. Это все, что имеет значение, ясно? Позволь мне позаботиться об остальном.
Потом он снова оказался на мне, и мой мозг отключился.
Я даже не заметила, как он уклонился от вопросов о тюрьме. Вот насколько он был хорош.
П э йнтер
Я подъехал к оружейной около шести вечера. Пик созвал всех на совещание, чтобы обсудить ситуацию в Холлис-Фоллз и получить последние новости. Вытащив мобильник, я бросил его на стойку и направился в церковь[6]. Там были все братья, даже Дак. У него были проблемы с суставами – Ругер тихо сказал мне, что они опасаются, что он не сможет долго ездить верхом.
Он всегда будет нашим братом, несмотря ни на что, но как только человек перестает ездить верхом, он обычно быстро сдает.
– Присаживайся, – сказал Пик, кивая на место в центре, которое они оставили свободным для меня. Обычно я старался держаться в стороне, но, поскольку Пик созвал собрание, чтобы обсудить то, что произошло в выходные, я ожидал, что буду много говорить. – Итак, у Пэйнтера есть полный отчет для нас – давайте начнем с «Ночных Ястребов», а затем перейдем к другому вопросу. Все твое, брат. Добро пожаловать домой.
Я приподнял подбородок и начала свой рассказ.
– У Гейджа дела идут хорошо, – сказал я им. – У Марша, то есть у президента, есть сестра, у которой в голове полный пиздец. Я не знаю, какие у них отношения, но это странно. В любом случае, его сестра Талия трахается с Гейджем, что обеспечило нас приглашением на вечеринку.
– А что это из себя представляет Талия? – спросил Хос.
– Настоящая стерва, – сказала я ему. – Но она горячее ада. Гейджу она не нравится, но, по крайней мере, он может трахать ее без мешка на голове.
Дак понимающе усмехнулся. – Он всегда охотился за дикарками.
– Да, но я не думаю, что это что-то значит, только для дела. Но если говорить серьезно, то в этом клубе дела обстоят не очень хорошо. Они разделены на две группы – люди Марша и старшие братья – те, кто пришел до того, как Марш захватил власть. У меня сложилось впечатление, что Марш наблюдает за нами, как будто у него есть для нас работа.
Хос и Ругер обменялись взглядами, и я увидел удивленные лица всех сидящих за столом.
– О, а дальше еще хуже, – продолжал я. – Их проспекты – гребаная шутка. Они быстро их находят. Встретил одного парня, у которого даже байка еще нет.
– Черт побери, – проворчал Дак. – Мы не можем этого допустить.
С этим трудно поспорить.
– Да, – согласился я. – Но нужно быть осторожными в выборе времени – нельзя позволить всей сети развалиться, когда мы отрежем голову.
– Вполне справедливо, – сказал Пик, откидываясь на спинку стула. Он скрестил руки на груди, его лицо стало более серьезным. – Итак, теперь, когда мы это обсудили, давайте поговорим о реальной проблеме. Расскажи всем о стукаче.