Они достали носилки и взяли троих. Пришлось потратить время на офицера Друриопа, битые пять минут заливавшего про протокол и то, что они должны эвакуировать приоритетные цели, то есть офицера Клеменса.
− Офицер Первого Круга – несомненно, приоритетное лицо для эвакуации. Но в протоколе подразумевается, что нам есть куда эвакуировать. В текущих реалиях мы ничего не знаем. Навряд ли звёзды на небе сойдутся так, что в метро окажется группа врачей, хирург и оборудование для проведения операции. Клеменс погибнет, а вместе с ним и тот, кого мы могли спасти. Или кто-то пожелает вернуться сюда и забрать остальных раненых? Думаете, мы пройдём километр по городу незамеченными? Нам крупно повезёт, если удастся добраться до метро живыми. Если всё получится – считайте, вы заново родились. Единственный способ помочь Клеменсу, это вколоть ему обезболивающее. – отрезал Друриопа Тер−Координатор.
Когда поочерёдно каждому из тяжелораненых ввели смертельную дозу наркотического анальгетика, никто не шелохнулся, не возразил. Потому как обсуждения, сострадание и страх в принятии таких решений – это время, которого у них нет.
Следящий – вливающий в инъектор новую дозу препарата осознавал, что это самопожертвование своей незапятнанностью и чистыми руками. Как осознавали и все люди вокруг, поддержавшие решение. Но разве это убийство? У всех троих остановится сердце. Разве не это проявление гуманизма, вместо того что бы оставлять людей на муки, они помогают им уйти без всяких страданий?
Лишь когда дело было сделано, Друриоп задумчиво сказал:
− Ведь у них тоже семьи, в Комплексе.
− Думаешь, у него нет семьи? Или у него? − Вектор указал пальцем на остальных раненых. – Мы приняли это решение, и теперь позаботимся об их семьях.
Что бы вылезти потребовалось вскрыть подпольный аварийный люк, сделать без шума это не удалось. Люк не открывали, как минимум, несколько десятков лет – лязг и скрежет металла раздался на всю улицу. Первым выбрался Гомин с двумя гвардейцами.
Мечом, постоянно висящим в дорогих ножнах на поясе, Координатор пользовался крайне редко. Вернее, не применял никогда, а доставал в лучшем случае раз в месяц-два. Просто что бы убедиться в целостности оружия. Досталось ему оно ещё пятнадцать лет назад, когда мужчина заступил во Второй Круг офицерского состава. За многие годы интерес красоваться редким экземпляром практически исчез. Кто бы мог подумать, что почётное оружие понадобится?
В отличие от остальных экземпляров – «Паладинов», лезвие офицерского было короче и тоньше, отсутствовал пульс-бластер, а рукоять украшали узоры. У Паладинов вместо узоров были метки, одна метка – один поверженный Жиз, но только опытные кончали с двумя-тремя.
Огромная главная улица, конца которой не видно, молчала. Брошенные на дороге электрокары, тёмные окна, хотя электростанции ещё работали никто не решался включать свет в квартирах, выходящих окнами на улицу. Тишину пустой улицы нарушали только их шаги и пыхтение, отряд двигался вдоль стен комплексов. Носильщики то и дело оглядывались по сторонам, всматривались в окна Комплексов, в надежде увидеть там… Кого? Людей, возможно.
Только там практически никого не было, все ушли вглубь своих Комплексов – попрятались по подвалам, парковым зонам, техническим коморкам или квартирам в центре дома, где единственный способ войти и выйти – это дверь. Вместо окон в таких квартирах на стенах пейзажи−картины с изображённой природой и видами Территории. Природой, которую люди уже навряд ли увидят. По крайней мере, большинство. Почему? Не только из-за Жизов, но и самих себя.
Пока одни пытались найти способы выбраться из западни, остальные прорывали заграждения внутренних отрядов полиции, врывались в магазины и забирали как можно больше алкогольных напитков, медицинских препаратов и еды. Что бы спрятаться и прожить последние деньки в алкогольном угаре, где-то глубоко в душе надеясь, что придут доблестные Паладины и их спасут. Только самим военным требовалась помощь, а спасти их никто не мог.
Когда до входа в метрополитен оставалась какая-то сотня метров, раздался вой: протяжный, призывающий. Сигнал для всех Жизов в округе. Конечно, отпускать их просто так никто не планировал. Какая-то хрень обязательно должна была случиться, причём буквально в паре шагов от заветного спасения. Таков залог всех катастроф.
Тварь была одна и по другую сторону улицы, нависала метрах в тридцати от земли цепляясь за стены комплекса. Жиз бодро спускался вниз, а уж когда спустится – ему до них будет лишь перебежать дорогу.