Люди собирались в компании, повсюду поползли слухи о том, что пока одних воротит от еды, гвардейцы едят нормальную. Сам Гэбер подобного не видел, но тому же Алику – своему знакомому, готов был поверить на слова. Уж очень убедительно он говорил. За день до неизбежного переворота в рядах недовольных даже появилось несколько гвардейцев, утверждающих, что весь офицерский состав и многие бойцы за обе щёки уплетают сочные кусочки мяса, хлеба, а также регулярно балуют себя выпивкой. В это уже поверил каждый. Возможно, те же гвардейцы и выдали оружие людям Алика. Сейчас это не важно. «Ведь всё закончилось, и можно наслаждаться жизнью… Тем, что от неё осталось.» − Гэб сделал очередной глоток. В глазах уже изрядно плыло, а сама литровая бутылка опустела на три четверти.
Мужчина уже было собирался возвращаться в свою квартиру, где его ждал плотный ужин из куриного филе с рисом в гарнире, как раздался глухой удар. Со стороны окна. «Что за бесовщина? Послышалось, что ли?» − недоумевал он, пока не прозвучал новый удар, затем ещё, ещё и ещё… Несколько пластин бронированных жалюзей чуть изогнулись внутрь. Удары продолжались. Гэбер стоял как вкопанный, смотря то на бутылку, то на всё прогибающиеся внутрь жалюзи. «Может, галлюцинации?» − не мог поверить он.
− Кто там такой громкий?! – послышался возмущённый крик сзади, а затем сдавленное: – Какого ху… − в окне назрел уже видимый глазу пролом – дыра, в которой мелькало чьё-то тело. Удары продолжались, а бронепластины трещали по швам. Они раздвигались в разные стороны освобождая пространство, в которое смогла бы пролезть тварь.
Данис Уотос
Тридцать второй Жилой Комплекс.
В комнате было темно, а тишину нарушало лишь дыхание двух человек. Данис прижал девушку к себе и вновь закрыл глаза пытаясь заснуть, мысленно повторяя: «Не думай, не думай, не думай…». Про эту технику, казалось, быстрого засыпания парень узнал давно, но в последние три дня она не работала. Дан думал об отце, о своём будущем. Слово «Режим сна» уже вылетело из головы, здесь – в Комплексе, не имея возможности взглянуть на солнечное небо и вдохнуть свежий воздух, сон для него стал очень дорогим испытанием и удовольствием. Голова и глаза болели от недосыпа и мыслей. Что бы заснуть приходилось лежать по пять-шесть часов в темноте и тишине. Помогала, разве что, Лея, своим присутствием и поддержкой. Если бы не она – парень в первый же день сошёл с ума от страха, отчаяния и утрат.
По крайней мере, в отличие от многих других обывателей Комплекса, Даниса не выворачивало от еды из неприкосновенного запаса. Джор тоже легко переносил пищу, в отличие от Кэрион и Ли.
В дверь постучали: сначала тихо и аккуратно, что парень проигнорировал. Он совсем не хотел вставать с тёплой постели. Через несколько секунд стук был уже громче. Дан раздражённо, но тихо бормоча себе что-то под нос стараясь не разбудить Лею, встал и открыл дверь. Он был в одних шортах, молодую девушку-Паладина под позывным «Стрела» это совсем не смутило.
Да, среди Белых Рыцарей были особы женского пола. Попасть в армию они могли лишь по собственному желанию, а в ряды Паладинов – за редкими исключениями и лишь при отличных показателях. Как правило, путь их заканчивался в мобильном резерве за чертой второй линии обороны, а в лучшем случае службой в взводе разведки или патрульных что, кстати, весьма почётное место.
Но Стрела обошла все существующие маршруты службы среди девушек, пробилась в передовую часть. С девушкой Данис знаком – зовут Мэри, и парню довелось учиться с ней в одной роте УК Паладинов под руководством Грока. За два года службы они крепко сдружились. Даже после службы, не смотря на то что дороги их разошлись, они частенько созванивались и несколько раз виделись в компании сослуживцев. Во время дозволенных увольнительных, конечно. Стрела обожала рассказывать всем, как отправила его в нокаут во время рукопашной схватки за «Почётную Десятку». Собственно, так и было. И не раз.
После завершения обучения в УКП, именно Грок Бэс стал командиром сформированной дивизии, в которую занесло как Мэри, так и других товарищей Даниса. Добралось до Комплекса, правда, всего несколько знакомых служащих. От целой дивизии – пяти сотен человек, выбралась только сотня. Из них знакомых, включая Грока, осталось всего четверо.
Поэтому при виде Мэри в голову полезли мысли о гибели многих хороших людей – новый слой поверх недосыпа, страха и возможной гибели отца. Парень хотел верить, что Гомин жив, но тишина в радиоэфире последние три дня была очень плохим знаком. Всё, что он знал, так это о его черепно-мозговой травме вследствие аварии и попытке добраться до метрополитена. С тех пор никаких известий.