До поворота – пятьдесят метров. Бурлящий в крови адреналин и страх получить пулю вполне способен заставить ноги и руки двигаться быстрее, но недостаточно чтобы скрыться за новым поворотом до выхода противника на линию огня. Значит, как можно сильнее разорвать дистанцию. Было неясно, насколько хорош в стрельбе и практиковался ли вообще противник. «Вот и узнаем.» − мелькнуло в голове у парня. Раздался выстрел, и тут же что-то тупое ударило в правую лопатку. Стиснув зубы, парень ушёл к правой стене коридора. До поворота оставалось всего-ничего, а выстрелы продолжались. Второй, третий, четвёртый… Данис начал уходить левее. «Надо вилять, вилять…» − так считал Дан. Знаете ли, Паладинам не рассказывают, как убегать от стрелка. Зато о том, как обезоружить – это да, но обстановка не позволила в отношении одного к шести.
Новый хлопок выстрела отозвался ударом в бедро. Дан закричал – от боли, и наконец вырвался в поворот, тут же наткнувшись на ствол штурмовой винтовки. Машинально, уже не соображая, парень схватился за оружие и повёл его в сторону. Автоматная очередь ушла куда-то в стену. Кто-то повалил бегуна на пол.
− Вяжи его, вяжи! – закричали справа, руки начали заламывать за спину. Вокруг копошились гвардейцы в чёрной форме.
− Олимп – вперёд, пошёл! Огонь вести разрешаю! − Данис наконец-то понял и прекратил сопротивление, закричал:
− Свои, свои! Отпускай, а-а-а…! – хватка не ослабла, а наоборот усилилась. – Сука, руки сломаете сейчас! Стреляли по мне!!!
***
В небольшой комнате три на три метра, обставленной кроватью и тумбочкой, было три человека. Данис лежал на кровати, нагло занимавшей всю центральную часть небольшого помещения лазарета. У двери стоял доктор Оргинар – один из трёх квалифицированных врачей на весь комплекс, слева от доктора расположился Грок.
− Ничего серьёзного, молодой человек. В грудной клетке ушибы, глаз у вас цел. Фингал, конечно, на денёк останется. Используйте мазь – и всё быстро пройдёт. От пуль ничего серьёзного: ушиб да гематома, отскочили. Были бы вы из гражданских, то отдыхали у нас ещё пару дней. Но вы нужны гвардии. Так что мы вас выписываем, лекарства получите на выходе из лазарета.
Сначала было страшно. Ведь получить пулю – дело такое, каждая секунда на счету. Дан ни разу не был ранен, служба в корпусе Паладинов ограничилась лишь учебными выходами на «потенциальных» Жизов. А−ля вырывал из объятий сна в три часа ночи рёв тревоги, и вперёд: нацепить снаряжение, оружие, по машинам в поле. Или пешком. На месте построиться, симуляция боя, а затем обратно.
Знакомые гвардейцы, не раз стреляные, рассказывали про сильное жжение в месте попадания или полном отсутствии чувств. Другие, однако же, повествовали об ужасной, нестерпимой, боли. Зависело всё от места попадания и боеприпаса.
«Когда мы зачистили коридоры подвала, командир приказал нам разделиться двойками и осмотреть помещения. В своей двойке я был первым, и уже к десятому помещению в секторе порядком расслабился. Пожалуй, не стоило пить за час до боевого выхода. Тогда с этим так строго не было. Да и кто знал, что нас вдруг отправят в облаву на наркоторговцев? Месяц в участке сидели без дела, о дисциплине забыли. Так ведь, открываю дверь – захожу, и выстрел. Даже понять откуда не успел, тут же упал на пол. Второй сразу затащил меня обратно. Секунд пять я ничего не чувствовал. Приходил в себя. За это время товарищ успел и гранату метнуть в помещение, и медиков вызвать, попутно открывая мед-сумку. А потом началось… Крови сначала почти не было. Эти ощущения не сравнить ни с чем: я корчился и кричал, а второй пытался наложить бинт на колено. Знаешь, что такое картечь размером семь миллиметров? Раздробило коленную чашечку к херам, и боль прошла только под двойной дозой обезболивающего. Затем уже: сначала одна операция, затем вторая… Шесть хирургических вмешательств.» − рассказывал как-то Дану знакомый гвардеец, вышедший на пенсию по состоянию здоровья.
Что с ним сейчас – парень не знал. Этот рассказ, как и все подобные вылетели из головы в момент получения травм. И мысль была одна – как скоро он почувствует Боль? Настоящую, сильную. Но оказалось, что стреляли из слабенького травматического, а предупреждение Лидера нападающих о боевом пистолете было не более чем способом напугать. Вот так. Больно, однако, было. Спина буквально «гудела», как и руки. Гвардейцы сняли с Дана наручники только через полчаса, когда поняли, что повязали своего.
− Пятерых мы поймали, твои вещи занесли в квартиру. Сейчас идёшь переодеваться, и на пост. С командиром своего отряда свяжешься по двенадцатому каналу, у тебя полчаса на всё. – поставил задачу Грок, когда доктор вышел из комнаты. «Я даже толком не поспал, Предков ваших!» − чуть в слух не сказал Данис. Гро, будто прочитав взгляд разочарования на лице Дана, сказал:
− И два часа сна – тоже отдых, солдат. Пойду сейчас, расскажу твоим бывшим сослуживцам о том, что обладатель «Почетной десятки» сбежал с поля боя. – Паладин слегка улыбнулся. Когда вокруг гибнут люди и разрушаются семьи, трудно улыбаться. Но Грок смог, чем-то эта ситуация его развеселила.
− Их было шестеро, трое – вооружённые. – оправдался парень, поднимаясь с больничной койки.
− Что с того? Ты дрался сразу с тремя Паладинами и побеждал.
− Это были дети на втором-третьем месяце обучения, без оружия. – вспомнил товарищеские бои в конце службы в УКП Данис.
− Но уже Паладины. А это – шпана с палками, раз плюнуть. – ухмыльнулся Грок. Понятное дело, что он так не считал. Вернее, разобраться то может и было возможно, но не без серьёзных травм.
На выходе из лазарета Дану вручили сверток с лекарствами, а стоило повернуться к выходу, как на шею, взвизгнув, бросилась Лея. Перехватив свёрток в другую руку, парень прижал девушку к себе. Ли плакала, и что-то бубнила себе под нос, не отпуская Дана, да и тот не стремился выйти из тёплых объятий подруги. В нос бил приятный, уже знакомый и тёплый запах – его не описать словами, у каждого человека он свой.
− Всё хорошо, хорошо… − повторял парень, гладя её по голове. Когда Ли отстранилась – глаза у неё были красные, а по щекам стекали слёзы. Парень почувствовал себя неловко. Он ни разу не видел, что бы Лея плакала. Не было причин, обстоятельств для этого. Дан снова прижал девушку к себе, и не отпускал, пока она не успокоилась.
− А теперь пойдём. У меня меньше тридцати минут. – и они направились к квартире. Проходя по тем же коридорам, ныряя в уже знакомые повороты Данис думал о том, чтобы он сделал – напав на него те же шесть человек, но когда рядом Лея? Закрыл бы им дорогу, приказал Лее бежать. Но что потом? Рваться в бой против шестерых, рискуя получить смертельное или тяжёлое ранение ножом, пулю в шею или глаз? Пошёл бы он на такое, рискнул бы своей жизнью ради девушки? Любит он её вообще, и готов ли пожертвовать собой? Ведь помимо неё у него есть мать, брат, которым тоже нужна защита. Живой он.
«Как же тяжело всё это. Отвечать за других людей. Ещё и в такое время, где опасность исходит от каждого встречного.» − думал Дан. Наступил тот момент, когда пора принять: теперь во многом от него зависит будущее своей семьи и семьи Леи в том числе. Рассчитывать можно на себя, и на поддержку со стороны Грока. «Отец. Как же тебя не хватает, с тобой всё было бы в разы легче...»
− Покажешь, куда попали? – прервала мысли парня Ли, она уже была в разы спокойнее. Дан же, наоборот, навострил уши. Потому что шли они по коридору, где совсем недавно он убегал от кусков резины.
− Конечно, покажу… − парень приобнял девушку, и ускорил шаг.