Гомин и сам не знал, что делать. Он – еле соображает, невероятно устал, голова раскалывается. Выстрелы определённо услышали поселенцы метрополитена и им, вероятно, станет интересно – что произошло? Как никак от военных, закрывшихся в посте полиции ни слуху, ни духу два дня не было. А тут на тебе – стрельба. Надо сходить, посмотреть.
Координатор, опираясь на руки, поднялся с дивана. Голову тут же пронзил укол боли, мужчина сморщился и закрыл глаза. Так он провёл ещё минуту – но уже, по крайней мере, стоял. Ох, осталось бы обезболивающее и другие медикаменты: за два дня он был бы как новеньким. Гомин, шатаясь, поплёлся к Друриопу. Пол вокруг офицера был в крови, глаза его открыты, рядом лежал пистолет. Он то и нужен. Но сперва Координатор стянул скатерть со стола и накрыл ею тело, а затем уже подобрал пистолет и запасной магазин. То же самое Гом проделал с Велрасом, после чего забрал оружие и у него. Затем дотащил до двери тумбочку и поставил на проходе – она давала хоть какую-то иллюзию безопасности. И всё. Офицер рухнул на диван, откинув голову, облегчённо вздыхая и стараясь не думать о будущем.
− Мы не вытащим всех раненых. – спустя несколько минут тишины, начал младший сержант. – Нам бы себя.
− Один человек… − Гом вспомнил Тер−Смотрителя. – сказал мне, что отныне нужно знать меру в чести, долге и клятвах. Сказал, что я погибну из-за своих стремлений…
Пожалуй, впервые офицер «вот так» просто говорил с младшим по званию. Не просто младшим, а фактически рядовым.
− И раз суждено, да будет так. Но этих парней мы постараемся вытащить. Всех. Или зря ты, сержант, расстрелял дезертиров? Они бы вытащили хоть одного, а теперь ты хочешь бросить всех. Нет.
− Как вы собираетесь забрать всех, господин Координатор?
− Жди здесь, держи вход под прицелом. – офицер снял меч с ножнами, взял пистолет, и встал со своего места. И хрен с ней, головой. Вытерпит. Неприятно было оставлять меч, потому как есть негласное правило – меч офицера должен быть всегда при нём. Исключение – это дом. Но офицерское оружие в ножнах привлечёт гораздо больше внимания, да и спрятать то не выйдет, если появится нужда.
Территориальный Координатор перелез через тумбочку, аккуратно – придерживаясь за стену, выбрался из коридора на станцию. Боль с каждым новым шагом хоть и не утихала, но становилось легче не обращать на неё внимание.
На самой станции витал запах гнили, разложения и смерти, отчего у офицера скрутило живот, а к горлу подступила тошнота. Источниками запаха являлись остановленные по двум сторонам тоннелей составы, куда приказали нести раненых. Затем, видно, кто-то организовал в импровизированных больницах морг и перенёс туда все новые тела. Не смотря на заблокированные двери, трупный запах всё равно пробирался сквозь щёлочки и обволакивал всю станцию.
Вокруг были люди. В основном расположились вокруг колонн бледные, стонущие и слабые физически. Голод. Те, кто покрупнее, лежали или сидели вокруг костров. Впрочем, «костёр» − громко сказано. Скорее горящая доска, в лучшем случае две, и всё это дело над вентиляционными шахтами. Рядом с слабым огоньком лежали пустые консервные банки с водой. Были здесь и особые представители жителей метро, вконец спятившие за три дня погребения. Рядом с очередным костерком расположилось не меньше пятнадцати человек. На железный прут они насаживали куски мяса. «О Предки…» − мужчина остановился перед этой картиной в ошеломлении. К горлу вновь подступил приступ тошноты, который еле-еле удалось сдержать.
− Откуда у вас мясо...? – не сдержался мужчина, ожидая услышать самое ужасное. Оглянулась лишь уже немолодая женщина, все остальные продолжили своё занятие.
− С Жиза мёртвого собрали, там на всех хватит. Вот, держите. – женщина бросила офицеру небольшой полиэтиленовый пакетик с чем-то красным, даже не заметив у того в руке пистолет, и отвернулась.
Роудс облегчённо, и в то же время сочувственно вздохнул. «Как они сквозь его кожу и броню пробились-то, и чем?» − мужчина пошёл дальше, оставив пакет с мясом. Учёным приходилось морочиться с телами существ ножами с молекулярной заточкой, чтобы добраться до мягкой ткани. И есть мясо тварей было нельзя, причина тому – токсин. Жиз, лишившийся головы или неспособный передвигаться, выпускал в тело свой яд. Что бы никакая животина за время восстановления не пробилась через толстую кожу к мясу. Животные чувствуют такую опасность, а люди − нет.
Через несколько часов у тех, кто полакомится тварью появятся симптомы отравления, затем припадки, спазмы и, возможно, смерть. Плевать. Эта информация в свободном доступе была в интернете. Судя по небольшому количеству желающих отведать Жиза, остальные знают про опасность.
Гомин оторвал кусок ткани от своей рубашки и прижал к лицу, это хоть как-то должно уменьшить непрекращающийся поток гнили и разложения. Крепко придерживая у лица повязку одной рукой, и пистолет другой, мужчина прохаживался вдоль станции в поисках чего-то. Лишь единицы поднимали головы, чтобы взглянуть на неожиданного гостя безразлично-пустым взглядом.