— Спасибо! — Анна Львовна, как и сидевшие за столом дети, чокнулась квасом.
Выпили. Закусили квашеной капустой и холодцом. Гробовский потянулся к калиткам, и Аглая погрозила ему пальцем:
— Алексей! Гостям-то оставь.
— Да хватит. Вон, какая гора-то!
— Хорошая водка, — закусив, похвалил доктор.
— Это довоенная еще, «красноголовка», — Аглая улыбнулась. — Мало у кого такая в деревне есть. Правда, матушка?
— Да пожалуй, токмо у бабки Марфы и осталась, травницы — она как-то сама хвастала. Да еще у Симонюков…
— Старший их, дядька Никита, с фронта дезертировал… — пояснила Аглая. — Еще в семнадцатом… Да многие тогда…
— Пойду-ка на улицу, покурю, — незаметно подмигнув доктору, поднялся Гробовский.
— Ну и я за компанию… Воздухом подышу, — Иван Палыч вышел следом.
Приятели уселись на лавочке, у забора. Дул легкий ветерок, покачивая ветки акации и сирени.
— По поводу поджога приехал? — чуть помолчав, осведомился доктор.
Гробовский выпустил дым:
— Ну, так… Усмотрели теракт, понимаешь! Перестраховщики, что б их… Но, я-то думаю, тут обычная кража. А сельсовет так, для отвлечения.
— Кстати имеются подозреваемые…
— Да, ребят я об этом допросил, — пригладив усики, задумчиво покивал Алексей Николаевич. — Парней тех, малолеток, скоро возьмем, никуда не денутся. Только вот, кажется мне, тут и взрослого поискать не худо б! Вот, чувствую — есть, есть кто-то рядом. Опытный, хитрый, матерый…
Чекист вдруг хмыкнул и скосил глаза:
— А ты что молчишь-то, Иван Палыч? Про быка-то расскажи, а?
— Тьфу — ну, все уже знают! — отмахнулся доктор. — Тебе-то бык зачем? Или что, думаешь, тоже теракт?
Выбросив окурок, Гробовский покачал головой:
— А черт его знает! Понимаешь я здесь в ЧК, ко всему привык. В обычной кражонке начинаю второе дно видеть! Ну, так что с быком?
Иван Палыч рассказал, как все случилось. Упомянул и о пьющем хозяине быка… и о бутылках из-под дорогой водки.
— Ладно, — внимательно выслушав, покивал Алексей Николаевич. — Будем думать. Поработаем. Но и ты, Иван, будь поосторожнее! Не только за собой следи…
— Да пойдем уж за стол. Поди, заждались там!
Они еще не успели сесть, как на крыльце послышались чьи-то торопливые шаги, и в избу ворвалась Анюта Пронина. Раскрасневшаяся, в сбившейся набок косынке…
— Анюта? — вскинула брови Аглая, — Случилось что?
— Ох, случилось… — девчушка едва не плакала. — Трое наших, в лагере, заболели, слегли! Кашель, рвота… температура под сорок! Ох…
Глава 5
Да, это была «испанка»! Лихорадка, разбитость, кашель, боли в мышцах и горле. Всех троих ребят немедленно поместили в больницу, в изолятор, обеспечив полный покой. Дали отхаркивающее, сыворотки, немного аспирина… Слава Богу, болезнь только начиналась и до бактериальной пневмонии дело еще не дошло!
Аглая предложила хинин, но Иван Павлович возражал, и, поехав на стацию на недавно починенной «Минерве» лично отбил телеграмму в Люберцы, на фармацевтическую фабрику, которую до сих пор курировал в качестве заместителя наркома.
Именно там, в лаборатории, из шикимовой кислоты не так давно был синтезирован осельтамивир — основа борьбы с вирусами…
— Пришлют с первым же поездом! — вернувшись в больницу, доктор уселся на табурет в смотровой и вытянул левую ногу.
После той встречи с быком нога снова начала побаливать, и выжимать сцепление было очень непросто.
— Осельтамивир? Что это? — сразу же заинтересовалась Аглая. Да и раскладывающая лекарства Глафира тоже навострила уши.
— Осельтамивир — противовирусный препарат, останавливающий размножение и распространение вируса в организме, — гордо пояснил Иван Павлович. — Относится к группе селективных ингибиторов нейраминидазы вирусов гриппа. Недавно синтезировали из шикимовой кислоты. А биомолекулы получили из китайского бадьяна и рекомбинантной кишечной палочки.
— Противовирусный препарат! — Аглая всплеснула руками. — Ингибитор… Господи! Так это ж можно всех… Всех вылечить, да! И не только легкие формы… Иван Палыч! А почему мы о таком препарате и не слыхали?
— Испытания еще толком не провели, — признался доктор. — Так, попробовали на одной… женщине. Помогло! Выздоровела, и очень быстро!
— Вот видите!
— Но, это же нельзя назвать клиническими испытаниями… А вот сейчас они как раз идут!
— Иван Павлович, а почему вы хинин запретили? — разложив по мензуркам таблетки, поинтересовалась Глафира.
Доктор улыбнулся — все же, в этой девочке он не ошибся: старательная и любопытная!