— У себя! Не один, правда…
— Ничего!
Завидев представителя наркомздрава с начальником ЧК, Гладилин тут же объявил перерыв. Старый большевик и тертый калач, председатель понимал четко — раз вот так вот нахально явились, значит — по очень важному делу.
— Иван Палыч, рад видеть! Ну, прошу, прошу…
Сухощавый, самого интеллигентного, вида, председатель выглядел немного устало, но бодренько. Но — было видно — напрягся.
— Здравствуйте, Сергей Сергеевич! — вслед за Гробовским доктор опустился на соседний стул. — У нас к тебе дело…
— Понимаю, что не пивка заглянули попить!
— Пивка тоже можно, но — позже. Пока же вот что…
Внимательно выслушав доктора, Гладилин одернул толстовку и потянулся к телефонному аппарату:
— Говорите, лабораторию? На Моторном заводе?
— С прицелом на развертывание фабричного производства! — важно намекнул Иван Павлович. — Возможно, филиал у вас будем открывать. Ну а пока… сам помаешь — дело секретное.
— Да понял, понял… Звоню! — председатель снял трубку… — Девушка, мне Моторный! Ага… Моторный завод? Это Гладилин… Да-да, директора… Здравствуйте, Виктор Фаддеевич! Есть к вам одно дело… Разговор не телефонный, подъеду лично… и не один…
Положив трубку, председатель покачал головой и скривился:
— Сейчас… всех отпущу да двинем… Эх, совещание-то важное! Хотя пока, вроде, и не горит, но лето пролетит быстро…
— А что случилось-то? — полюбопытствовал Иван Палыч.
— Да Николай Венедиктович у нас из директоров увольняется… Ну, в школе, в Зарном. Стар, говорит уже. Как ни уговаривали, а…
— И что, кандидатуры нет?
— Да есть… — встав, Гладилин запер сейф и обернулся. — Только боюсь, наверху не пропустят…
— Ростовцева? — вскинул глаза доктор.
— Она…
— Так назначайте! Анна Львовна, если что, поможет…
— Ах да, Анна Львовна! — Сергей Сергеевич радостно потер руки. — Ну, раз уж она здесь…
Вернувшись в Зарное, Иван Палыч первым делом заехал в больницу. Проведал больных ребят, поболтал, да велел Глафире вколоть всем осельтамивир.
— Это и есть ваше волшебное снадобье? — глядя на вынутые из ящика ампулы, улыбнулась Аглая. — Ох, Иван Палыч! Я как вспомню, как раньше-то, при царе… Ничего нет! Ни аспирина, ни салицилки, ни бинтов даже… Как за морфином ломились, как больницу чуть дотла не сожгли… Господи, совсем же недавно все было! А, кажется, так давно…
Да уж… давно…
— Иван Палыч, я ординатуру здесь, у нас, в Зареченске проходить буду, — чуть помолчав, похвастала Аглая. — Товарищ Семашко все подписал!
— Ну и славно, — рассмеялся доктор.
— Иван Палыч… Вы нам про новый препарат расскажите! В подробностях… Вот только сейчас Глафира придет…
Вечером в больницу завился Гробовский. Улыбнулся с порога:
— Ну, понятно… Где еще любимую супругу застать? Иван Палыч… Посидим пока во дворе… Пусть тут пока с процедурами. Не будем мешать!
— Ну? — усевшись на скамеечку пол молодо липой, доктор нетерпеливо глянул на приятеля. — Взяли кого-нибудь уже?
— Экий ты быстрый! — закуривая, хохотнул чекист. — Пока только присматриваемся… Не спугнуть бы! Кстати… ты ведь по этому делу, похоже что, побольше моего знаешь. Не так?
— Ничего-то от тебя, Алексей Николаич, не скроешь…
— И не пытайся! Давай, выкладывай… Или тайна сия велика есть?
Пожав плечами, Иван Палыч — как мог кратко, но по делу — рассказал начальнику Зареченского ЧК о тайных немецких лабораториях в Смоленске, о Потапове и его подручных… о том, что произошло в Москве, и — совсем недавно — в Париже…
— Та-а-к… — выслушав, Гробовский выбросил догоревший окурок в урну. — Та-ак… Значит, говоришь, Потапов этот погиб?
— Ну да. Своими глазами видел.
— Значит, действуют его подручные… Мотив? Деньги?
— Деньги? — доктор ненадолго задумался. — Это только в том случае, если они каким-то образом вышли на своих старых хозяев. Что очень непросто.
— Или старые хозяева вспомнили про них!
— Что тоже не так-то легко… — Иван Павлович погладил левую ногу — ломило, верно, на погоду, колено. Или просто слишком уж находился, наездился. — Есть еще одна мысль. Что, если таким способом люди Потапова подают о себе весть? Эпидемия… Статьи в газетах, паника, слухи… Все это — сигнал! Тем, кто сейчас за границей, хозяевам… Мол, мы есть, мы живы, мы развиваемся… мы можем многое!