Во-от! Тут главное-то и было — спросить. Так сказать, разговор направить…
— Да, приврать-то он любит… Дак ить какой рассказчик да не приврет? Ить так?
— Так, бабушка. Не соврешь — красиво не расскажешь.
— Ну, так я и говорю… От, Терентия взять…
Терентий Коромыслов и впрямь никаким начальником не был, хотя, до глубины души хотел таковым казаться! Работал он, как сказала травница, в какой-то «водочной артели» — отсюда и водка. Скорее всего, артель была государственной — винная монополия же! — но тут бабка точно не пояснила — не знала. Зато подтвердила, что племянник ее «в войну-то провоевал». Только не в окопах, а при каком-то складе — писарем. Был ли в друзьях у Терентия придурковатый Гаврила (у которого бык), бабка Марфа не знала, однако, возможность такую допускала вполне.
— Терентий, он ведь ко всем с добром, с беседой. Ну, соврет иногда… Так и что такого? Что смотришь?
Травница вдруг прищурилась и погрозила гостье пальцем:
— Вижу, вижу — не токмо за травами ныне пришла. Еще что-то надобно?
Зардевшись, Анютка опустила глаза:
— Надобно, бабушка… Зелье приворотное! Хоть не сильное… хоть какое…
— Э-э! — рассмеялась бабка. — От, то-то и оно! Знаю я, зачем ко мне девки ходють… Одначе… есть, есть! До тебя тут приходила… одна… Так я ей не все дала-то… Вот!
Встав, травница вытащила из залавка небольшую синюю бутылочку из-под какого-то заграничного вина или ликера. Взболтала, взглянула на свет через окно…
— Хватает. Токмо заговорить надобно наново… Парень-то хоть хороший?
— Ой, баба Марфа! Нешто б я на плохого просила?
— Одна-ако… Идем! Покажу, какие грядки полоть…
Едва травница с гостьей скрылись за домом, как в горницу кто-то вошел. Скрипнули половицы. Чья-то рука в перчатке подняла со стола синюю бутылку со снадобьем…
Вторая рука скользнула в карман… Хрустнула разбитая ампула…
Что-то капнуло в зелье…
— Одна, две… — кто-то шепотом считал капли. — Похоже, и хватит… ага…
Глава 7
По дороге в город — решать вопросы по устройству лаборатории на Моторном заводе — Иван Павлович заехал за Гробовским, как и договаривались накануне. Утро выдалось парнЫм — пасмурным и теплым. Все небо над селом заволокли сизые тучи, то и дело принимался дождь.
— Ты бы, Николаич, в салон лучше забрался, — посоветовал доктор. — А то неровен час — хлынет!
— Да уж как-нибудь, — чекист уселся рядом с приятелем и покачал головой. — Вот, не пойму я этих буржуев чертовых! Хоть «Рено» взять, хоть эту твою колымагу… Почему водитель-то на улице! Сидишь, словно кучер на облучке. Вон, и без дверей вовсе!
— Вот ты правильно сказал — кучер! — Иван Павлович усмехнулся, покосившись на торчавшую из кармана чекисткой куртки бутылку с головкой из красного сургуча. Странное дело! Алексей Николаевичи, конечно, водочки не чурался, но и пьяницей не был. С чего бы ему водку-то в кармане носить? Загадка, хм…
— Кучер, да…
Запустив двигатель, доктор плавно тронул машину и продолжал разговор уже на ходу, благо мощный двигатель «Минервы» работал довольно тихо.
— Все автомобильные кузова, Николаич, от кого произошли?
— Ну, от карет, — хмыкнул чекист.
— Вот тебе и ответ! — выворачивая на проселок, Иван Палыч негромко засмеялся. — Кучер — кто? Правильно — морда мужицкая, никакой не барин! Так же и шофер. Для буржуев, брат, что кучер, что шофер — прислуга. И дождь, и ветер потерпят, обойдутся и без удобств.
— Ну да, — покивал Гробовский. — Так оно, верно, и есть.
Минут пять ехали молча. Дождь так толком и не собрался, но из глубоких луж можно было изрядно хватануть водицы, и доктор старался объезжать. Где-то выходило, а где-то и нет…
Ближе к железнодорожной станции, вроде бы, стало посуше.
— Николаич… У вас там, в ЧК, сегодня праздник какой, что ли? — наконец, спросил Иван Павлович.
— Да нет… С чего ты взял? — чекист удивленно повернул голову… и тут же расхохотался. — А-а! Небось, водочку углядел? Так у бабки Марфы купил, травницы… А ну-ка, притормози на минутку!
Переехав яму, доктор послушно остановил машину. Понимал — просто так Гробовский ничего просить не будет.
— Ну, что скажешь? — вытащив волку, улыбнулся Алексей Николаевич.
Иван Палыч слегка опешил:
— Ты выпить, что ли, предлагаешь? Так я за рулем. И вообще — утро еще…
— Выпить? — хмыкнув, чекист расхохотался. — Ну, Иван, ты даешь! Ты мне лучше о бутылке скажи… Что видишь?
— Н-ну… — взяв бутылку, пожал плечами доктор. — Водка, как водка. Верно, из прежних запасов. Так называемая «красноголовка», она же «казенка». При царе сорок копеек, кажется, стоила… Как там у Хлебникова? «Царская красноголовка, наша знатная казенка»… как-то так!