— Ну, я не знаю точно, — уши Богачкина, и без того красные, казалось, запылали еще сильнее. — Бывало и чаще. В после время так и вообще очень часто! Но, он не с нами говорил — с Лузой. Я как-то присмотрелся… Вроде, как его наставлял.
Следующим был Ленька Леонтьев — «Лятя», как его звали в шайке. Не такой тихоня, как Левушка, но тоже — не из храбрецов, хоть поначалу и огрызался, показывал зубки.
— Дядька Терентий? — Лятя оглянулся, посмотрев на посаженного за заднюю парту Богачкина. — Не, с нами он не разговаривал. Только с Лузой, да! Луза же у нас старшак!
Записав показания, Красников дал парню расписаться и потер руки:
— Так! Вы двое свободны… Пока… Зовите третьего!
С Русланом Шмыгиным неожиданно оказалось легко! Похоже, он вовсе не собирался покрывать своего главаря. Наоборот, топил того, как мог, потряхивая косой челкой!
— Дядька Терентий только с Лузой и говорил! Они и перед лабазным делом встречались… и после. А потом Луза приказал все признать. А о дядьке Терентии не рассказывать!
— Так он сам о нем и рассказал. Первым! — доверительно усмехнулся Виктор Андреевич. — Видать, передумал…
В коридоре, у кабинета, где шел допрос, томилась в ожидании Пронина Анюта. На подоконнике дожидалась своего часа небольшая крыночка молока… в кою ушлая девушка уже плеснула приворотного зелья. Да, конечно, комсомольцам в подобную чушь верить непозволительно. Вот и Анюта не верила! Не верила, не верила, но все же надеялась — а вдруг?
Еще издали углядев подходившего к школе Красникова, девчушка проворно сбегала домой, взяла молоко да переоделась в красивое голубенькое платье! То самое, в котором стеснялась ходить по деревне… Но, сейчас-то случай был особый, козырный!
Вот я зайду… в этом вот платье, — чуть покраснев, про себя мечтала Анютка, — А он скажет — «Какая вы нынче красивая, Анюта»! Нет… не так! «Какая ты красивая, милая Анюта»! Да! Именно так и скажет! А я такая… А он…
Наконец, из кабинета вышел последний «гаврик»…
Схватив крынку, Анютка рванула дверь:
— Здравствуйте, Виктор… Андреевич… Не хотите ли молочка? Холодненькое, с погреба!
— А, Анюта! Молочко, говоришь? Что ж, можно.
Глава 8
Милицейский шофер Женя заклеил скат лишь вечером, в мастерской кузнеца Никодима. Пока искал, пока добрался, пока сам кузнец с Василием отыскали клей и тиски…
— Думаем машину специальную купить, скаты клеить, — разводя клей, довольно похвастал Вася. — Называется — вулканизаторская. От слова — вулкан!
— А не прогорите с автомастерской-то? — покачав головой, шофер недоверчиво усмехнулся. — В Зарном и автомобилей-то нет.
— Зато велосипеды есть, мотоциклетки, — закрывая ворота, пояснил сын кузнеца. — И город недалече. Тем более, скоро собрались рокадную дорогу строить. Как раз через Зарное! Вот транспорт-то и пойдет.
— Ну, удачи тогда, — потерев руки, Женя сдвинул на затылок фуражку. — В гостинцу как лучше пройти?
— А вон, по этой тропке! За колесом с утречка раненько можно — как раз просохнет.
Поблагодарив, водитель зашагал к санаторию, в коем имелись и «гостиничные» номера. Именно там и вознамерились заночевать милиционеры — начальник с водителем. Лишившийся колес «Ситроен» стоя возле изб, так что охочим до чужого людишкам — буде таковые явились бы — разобрать авто было бы весьма затруднительно. Тем более, что по ночам дежурил патруль «Красных скаутов», те тоже обещали присмотреть.
Начальник милиции уже занял двухкоечный «нумер» на третьем этажа, так сказать — «в мансарде» и, похоже, собирался к кому-то в гости — причесывался перед большим зеркалом, здесь же, под рукомойником, намочив расческу водой.
— Машина будет готова утром, часов в шесть, — войдя, браво доложил водитель. — Какие будут приказания, товарищ командир?
— В шесть — хорошо! — Красников оторвался от зеркала. — Сразу и выедем. Успеем и «летучку», и политинформацию провести… Короче, Евгений! Вон там, в графине, молоко. Угощайся, пей на здоровье! А крынку я отнесу… Мне тут еще обещали школьные фотографии показать… А потом еще, может быть, к товарищу Петрову на чай. Если вернусь не поздно.
На чай Виктор Андреевич опоздал, просидел в школе с Анюткой Прониной — рассматривали фотографии, да вспомнили совсем недалекое прошлое, да потом пили чай.
— Я, Анюта, у тебя одну фотографию заберу, — вдруг озаботился милицейский начальник. — Ну, где Коромыслов… Потом верну, не думай!
— Да я ничего такого и не…
— Протоколом выемки оформлю… Бумага с чернилами надуться у вас?