Светлая челка его растрепалась, губа была разбита, а под левым глазом расплывался свежий синяк.
— Ой, братцы! — обернувшись на шум паровоза, Василий всплеснул руками. — А поезд-то — тю-тю!
Мимо платформы, набирая скорость, поплыли вагоны почтово-пассажирского состава «Москва — Иркутск».
— Догоним? — Вася подхватил котомку.
— Да куда там, — вздохнув, отмахнулась Анюта. — По полю, что ли, за паровозом бежать? Подождем следующего, чего уж. Главное — вещи наши при нас! Юр, ты как? Ой, кровь у тебя! На вот платок, вытрись…
— Спасибо… у меня свой.
Утерев кровь, Юра шмыгнул носом:
— Если не этот мордастый, я б им дал! Хоть бы и всей своре.
— А ты что тут делал-то? — поинтересовался Василий. — От поезда отстал?
— Да нет! — потрогав разбитую губу, мальчишка рассмеялся и неожиданно приосанился. — Пронимаете, ученики тут у меня. Обходчики с разъезда. В школу рабочей молодежи поступили. Я их по истории подтягиваю, а они мне — молоко, козье… Мне доктор давно сказал — пить! Там, на разъезде, козу держат… Ох ты ж!
У самого края платформы валялся опрокинутый бидончик с отскочившей крышкой. Теперь уже — без молока, остатки которого уже вылизывала местная кудлатая собачонка. Порыв налетевшего ветра гнал по платформе желтые фантики от ирисок. Впрочем, не только от ирисок…
— Ой! Кажется, «Мишка косолапый»! — Анюта не полнилась, нагнулась и подобрала фантик. Красивый, зеленовато-голубой, с изображением знаменитой картины Шишкина «Утро в сосновом лесу».
— Копия картины «Утро в сосновом бору», знаменитого художника Шишкина, висела в кабинете управляющего «Товарищества Эйнем»… ну, которых конфеты… — несколько смущенно пояснила девушка. — Вы не думайте, я фантик-то не себе — сестре двоюродной, младшей. Она собирает.
Сказав так, Анюта покраснела и отвернулась. Комсомольцы ведь не должны врать, но… Не рассказывать же про целую тетрадь с наклеенными конфетными фантиками! Неприлично как-то для взрослой девушки, тем паче — комсорга. Ах, какие там были фантики! И «Раковые шейки», и «Гусиные лапки», и даже дореволюционные «Попробуй, отними!» с изображением мальчишки с битой!
— Ну, что вы так смотрите-то? — несколько обиженно протянула девчонка. — Сказала же — младшей сестре.
— Анют… — неожиданно улыбнулся Юра. — У тебя такое платье красивое!
— Правда? — девчоночка смутилась еще больше, но, видно было — похвала ей пришлась по душе. Ну, а для чего еще платье-то надевала?
— Это мне мама сшила…
— Тебе очень идет, правда.
Смущенно спрятав фантик в карман курточки, рядом с комсомольским билетом, девушка посмотрела на большие часы, висевший на фронтоне станционного здания. Часы показывали без четверти двенадцать.
— А во сколько у нас теперь пригородный? — задумчиво протянула Анюта.
Василий покусал губу:
— Кажется, вечером только…
— В семнадцать пятьдесят, по понедельникам и пятницам, — подсказал Юра. — А сегодня — среда. Около полуночи поезд.
— Вот же черт! — Василий покачал головою и выругался. — Целый день тут торчать.
— А чего торчать-то? — неожиданно улыбнулась Аня. — До Зарного всего-то семь верст! Что, не дойдем, что ли? Да к обеду уже и будем. Айда!
Повернувшись, девушка быстро зашагала к вокзальчику, ни секунды не сомневаясь, что парни тот час же пойдут за ней. Ну, так ведь, сказано же — айда!
Напившись воды из зеленого жестяного бака с надписью «Кипяток», ребята на всякий случай глянули расписание, и, разочарованно подав плечами, покинули станцию.
В глянцевом ярко-голубом небе сверкало знойное солнце. Пахло сиренью и клевером. Покрытая желтой пылью узкая улочка станционного поселка вела через луг к синевшему невдалеке лесу. В кустах краснотала пели жаворонки, порхали над лугом желтые лимонницы-бабочки, проносились синекрылые стремительные стрекозы. На опушке, глухо звеня колольчиками-боталами, паслись коровы. Пастушок — парнишка лет десяти — глянув на незнакомых ребят, важно щелкнул бичом. Слева, между дорогой и лесом, виднелась приемистая изба, обитая досками. Рядом с избой стояла угловатая легковая машина светло-зеленого цвета, с поднятым тентом и запасным колесом по левому борту. Вокруг бегали-суетились какие-то люди в белой милицейской форме.
— Эй, парень! Что это там? — подойдя ближе, спросил у пастушка Юра. — Что за суета? Прочему милиция?
— Лавку у нас ограбили, — поправив на голове кепку, пастушок важно подбоченился. — Говорят, ночью еще. Жак там такой замок, что… Шутовый замок!
— А что украли-то? — ахнула Анютка. — Деньги? Керосин?
— Да не знаю, — пастушок задумчиво поковырялся в носу. — Там и красть-то нечего. Деньги продавец вечером забирает. А товар… Особо-то там товару и нету. Хлеб еще днем раскупают… Разве ландрин? Так его и не раскусишь — зубы токмо ломать.
— «Ситроен 10СВ», новенький! — глянув на автомобиль, прищурился Юра. — В милицию такой как раз недавно прислали. Товарищу Красникову. Может, пойдем да посмотрим?
— Да, — накинув на плечи курточку, кивнула Анюта. — Вдруг там наша помощь нужна? И товарищ Красников… Как думаете, он нынче сам здесь?
Вася пожал плечами:
— Посмотрим.