Кивнув, девчонка умчалась за чернилами и бумагой… А потом еще пришлось сбегать домой, за пером.
— Вот спасибо, Анюта!
Составив протокол, Красников подождал, пока высохнут чернила, да и засобирался в гостиницу — уже было поздновато.
— А ты что же, Анюта, домой не идешь?
— Я сегодня по лагерю дежурная! Вон на стене — график.
— Ну, тогда до свидания, — прощаясь, улыбнулся Виктор Андреевич. — Спасибо за чай… Да, платье у тебя красивое!
— Мама сшила… мы вместе…
Едва Красников ушел, как девушка расхохоталась и радостно всплеснула руками:
— Подействовало! Ага-а! Подействовало…
На всякий случай, Анютка и сама выпила молочка с приворотным зельем. Всего-то пару глотков…
Супруги Петровы с вечера легли спать рано. Катались на «Минерве» целый день. Сначала — на Моторный завод, на открытие лаборатории, потом на бензиновый склад — бывший «Нобель» — после чего — в исполком.
Из кабинета Гладилина Анна Львовна лично телефонировала в наркомпрос, Луначарскому, по поводу нового директора школы. И добилась-таки своего — Веру Николаевну Ростовцеву, несмотря на дворянское происхождение, в новой должности утвердили.
Утром, около пяти часов, в дверь «санаторной палаты» неожиданно постучали…
— Что, что такое? — вскочив, Иван Палыч поправил пижаму и отвори дверь. — Андрей? Случилось что? Тсс! Жена спит еще.
— Случилось, Иван Павлович! — свистящим шепотком отозвался Андрюшка. — Беда! Милицианты просили в пять разбудить. Я зашел, а там…
— Что такое? — доктор почувствовал, как застучало сердце. — Неужели, убиты?
— Да Бог с вами! — замахал руками парнишка. — Не убиты, но… Оба лежат, не встают. У них лихоманка, похоже.
— Та-ак… Пойдем, глянем…
Прихватив с собой полотенце, доктор вслед за Андреем поднялся на третий этаж.
— Иван Павлович — вот, эта дверь.
— Хорошо, — обвязав полотенцем нижнюю часть лица, доктор обернулся. — За мной не входи. Я сам…
Клиническая картина у обоих милиционеров было одинакова. Сильный жар, першение во рту, кашель… Все симптомы «испанки»!
Хотя… могла быть и обычная ОРВИ, так называемая «простуда»… Летом? Одновременно у обоих?
Анализ! Срочно кровь на анализ!
— Доктор, что с нами такое? — скрипучим голосом спросил Красников.
Приподнялся… и тут же рухнул обратно на матрас:
— Всю ночь словно черти гоняли!
— И у меня все кости ломит — не встать, — просипел с соседней койки шофер.
— В городе чем-то укалывались? — отойдя от койки, Иван Павлович снял полотенце. — Царапины, порезы были?
— Ни того, ни другого, доктор… — тяжело дыша, отмахнулся милицейский начальник. — Верно, молочка холодненького попил.
— Та-ак… Пожалуй, в больницу надо! Сейчас… я за носилками съезжу… Андрей! Поможешь потом…
Поместив больных в изолятор, Иван Павлович велел Глафире дать им отхаркивающее, сыворотку и немного аспирина…
Потом взял кровь на анализ…
Еще раз убедившись в худших своих предположениях.
Да, эта была «испанка»!
Хорошо, хоть вовремя разобрались…
— Обоим внутривенно — осельтамивир, — быстро распорядился доктор.
Снаружи вдруг заржала лошадь. На крыльце послышались торопливые шаги, и в смотровую вбежала Аглая.
— Снова у нас испанский грипп, — Иван Палыч повесил на гвоздь халат. — Два случая…
— Боюсь, что не два, Иван Палыч, а три, — покачав головой, вздохнула заведующая. — Там Пронин, Степан… председатель… На подводе дочку свою привез! Горит вся.
— Анюта? Давайте-ка ее побыстрее сюда.
Всех выписали уже через пять дней, хотя Красников порывался уехать и раньше. Однако, слово доктора в больнице было законом куда выше милицейского!
— Так что лежите спокойно, Виктор Андреевич! — смеялась Аглая. — Сергею Сергеичу мы уже все сообщили. Книжки, вон читайте, газетки… Отдыхайте!
Красников все же дергался:
— Да какое там отдыхать, Аглая Федоровна! Дел-то невпроворот. Хорошо, хоть Лаврентьев из командировки вернулся…
Да уж, для уездной милиции это было действительно хорошо. Впрочем, Петр Николаевич Лаврентьев хоть и был человеком опытным, однако все же не таким, как Гробовский! Не сыскарь с довоенным стажем, а просто становой пристав.
— Да я же хорошо себя чувствую! Я же… Я же горы свернуть могу! — хорохорился Красников.
И тут даже Глафира внесла свою лепту:
— Виктор Андреевич! Все скажу про вас доктору! А он вам назначит особо злючий укол.
Ничего и никого не боялся товарищ Красников! Ни бандитов, ни кулаков, ни смерти за народное дело. А вот уколов — боялся. И ничего с собой поделать не мог.