— Значит, ты полагаешь, именно в зелье могли добавить отраву? Интересная мысль!
— Так, правда и есть! — дернулась девушка. — Молоко-то пили только мы трое. И все трое заболели! Ясно, от чего — от зелья этого чертова! Ох, какая же я дура… Вы, только, Иван Павлович, на деревне никому…
— Не скажу! Что ты, меня не знаешь? — усмехнувшись, доктор махнул рукой. — Дальше рассказывай! Бабку Марфу, значит, подозреваешь?
— Ее — вряд ли, — тряхнула головою девчонка. — Она зелье при мне готовила… Потом мы с ней в огород пошли. Ну, я же не за деньги зелье… Грядки полола. А бабка Марфа показывала, что еще прополоть.
— Значит, тот в шляпе? Которого ты толком не рассмотрела…
— Может, он. А, может — и дядька Терентий! Мне кажется, он все-таки, тогда дома был. Ну, в этом своем, мезонине…
Все, рассказанное Анютой Прониной, доктор, чуть погодя, во всех подробностях изложил Гробовскому, к которому зашел по пути, попить чаю.
Как водится, после чая друзья вышли на улицу. Гробовский вытащил портсигар…
— Хорошо бы негласный обыск… Так, чтоб никого в доме.
— Так Марфа обычно за травами рано с утра… Остается Терентий. Но, и тот может с утра в — город…
— Терентия у бабки уже дня три нет, а то и больше, — закурив, чекист выпустил дым. — Сосед их сказал, Викентий…
— А-а, телеграфист…
— Он самый… — в глазах Гробовского вдруг вспыхнули самые авантюристические огоньки. — Так что, Иван Палыч… Составишь компанию с утреца?
Утро выдалось росным, прохладным. Солнце еще не взошло, лишь первые лучи его золотили вершины деревьев. Приятели затаились за старым забором — ждали. Петухи давно уж отпели. Где-то, громыхнув цепью, залаял пес. Послышалось мычанье коров — пастухи гнали стадо… Вот запел жаворонок… Телеграфист Викентий Андревич выкатил из калик свой велосипед. Поправив на голове форменную темно-синюю фуражку, уселся в седо, покатил на станцию… А вот появилась и бабка Марфа! С корзинкой, в платочке и сапогах.
— Чего ж она по росе-то… — протянул чекист.
Доктор хмыкнул:
— Так пока до луга дойдет!
— Ну… пошли, что ли? — потерев руки, подмигнул Алексей Николаевич. — Ты во дворе постоишь, а я все спроворю…
— А, если — Терентий?
Гробовский весело похлопало себя по карману:
— «Корочки» здесь, а потом, если что — отпишемся! В первый раз, что ли?
Приятели огляделись по сторонам и подошли к забору. Ведущая на крыльцо дверь была подперта суковатой палкой — в деревнях двери обычно не запирали.
Иван Палыч, аккуратно поставив палочку за Гробовским, притаился во дворе, за старой липой.
Слышно было, как вдалеке, у станции, прогромыхал какой-то состав. Звякнул церковный колокол. Затрубил горн — видать, красные скауты собирались на линейку.
Чу! Вдруг послышались шаги…
Упала в траву палка, отворилась дверь. На крыльце появился чекист. Постоял немного, зевнул, позвал негромко:
— Иван Палыч, ты где?
— Тут, — доктор вышел из-за липы и вскинул голову. — Ну?
— Кое-что есть, — озабоченно усмехнулся Гробовский. — Пошли ко мне, глянем… Вещицы Терентия я осмотрел. Френч, пиджак, брюки… В столе покопался… так…
— Так что, что нашел-то?
— Экий ты нетерпеливый! Давай вон, на лавку…
Друзья уселись на лавочку под двумя березками. Плеснуло по глазам солнце…
— Ну, глянь… — надев тонкие перчатки, чекист вытащил из кармана пакетик из вощеной бумаги, осторожно высыпав на скамью… осколки стекла.
— Перчатки надень, Иван Палыч! Ну, что скажешь?
Доктор вздрогнул. Не простые это были стекляшки. Осколки ампулы! Даже оставшуюся надпись можно было прочесть:
'«…erg… Labor… Frankfurt a. M…Stamm Nr…»
— Лаборатория… Франкфурт-на-Майне… — холодея, шепотом протянул Иван Павлович. — Штамм номер такой-то… Все, как тогда, в Смоленске!
Да, в ампуле был штамм вируса! Кто бы сомневался… А про Смоленск пришлось рассказать отдельно. Про тайную лабораторию, про визит в город доктора и Валдиса Иванова из ВЧК, про Потапова и его банду…
Алексей Николаевич слушал очень внимательно, изредка задавая вопросы:
— Говоришь, Потапов в Париже… с Башни…
— Да. Своими глазами видел. При сем, так сказать, присутствовал, — покачал головою доктор. — А Коромыслов-то — тот еще фрукт! Потолковать бы с ним надо.
— Потолкуем! — чекист неожиданно улыбнулся. — Цех-то мы установили! Ну, где ту самую волку, «красноголовую»… Сегодня будем брать! Вот и с Коромысловым, наконец, пообщаемся. Все что надо — спросим.
О, как ждал вечера Иван Павлович! Днем он съездил в лабораторию, так сказать — проконтролировал процесс, но уже около полудня вернулся в Зарное. Прогулялись с женой до рябиновой рощи, зашли к отцу Николаю на чай… Священник гостям обрадовался и долго показывал свои фотоальбомы.