— Ну, спасибо, ребята! Вы в Зарное сейчас? С десяток минут обождите — мы вас отвезем, подбросим.
— Вот здорово! Конечно же, подождем.
Ребята уселись невдалеке, на пригорке. Вытащив газеты, Анютка посмотрела на Юру:
— Ты ж французский знаешь… Глянь! А мы пока — немецкие… Про Карла Либкнехта смотри, и про Розу Люксембург. И, на всякий случай, про «Спартак» тоже.
Васе с Аней достались выпуски «Берлинского ежедневника» — «Berliner Tageblatt», Юре же — по пять экземпляров «Le Stamboul» и «Le Petit Journal».
— «Желтая пресса», — глянув на «Le Petit Journal», презрительно прищурился Ростовцев. — Да и «Le Stamboul» — точно такое же бульварное чтиво! Печатается французами в Константинополе.
— Ты все же ищи! — Анюта дернула шеей. — Новость важная — везде должно быть. Январские номера смотри.
— Да тут вот свежий… Ой… Про Советскую Россию что-то… Господи! — Юра вдруг замолк и округлил глаза. — Не может быть… нет…
— Да что там такое-то? — переглянулись ребята.
— Ну, вот… объявление… Les représentants de la société des Nations et du gouvernement français rapportent avec regret… Представители Лиги Наций и французского правительства с прискорбием сообщают о трагической гибели… представителя Советской России, заместителя министра здравоохранения РСФСР, члена Совнаркома, доктора медицины Ивана…
Юра закашлялся:
— … Ивана Павловича Петрова…
Глава 2
— Иван Павлович? Иван Павлович Петров… замнаркома… — ахнула Анюта. — Так это же… Это же наш бывший доктор! Иван Павлович! Неужели он… в Париже… трагически погиб? Как же так? Как так-то?
— Ну… так написано… Но, «Ле Пти Журналь» — бульварный листок, там, что угодно напечатать могут, — в голосе Юры Ростовцева прозвучала надежда… полностью поддержанная товарищами.
— Понимаете, был бы «ФигарО»… или еще что-то солидное, — волнуясь, продолжал подросток. — А то — «Ле Пти Журналь»! Верит ему нельзя. Проверять надо!
Василий с сожалением покачал головой:
— Эх, Иван Палыч… Если б не он, не ходил бы я сейчас, и, может, вообще бы не жил.
— И я б! — эхом откликнулся Юрий. — А проверить, наверное, по телефону можно.
Вася вскинул брови:
— В редакцию позвонить? Ну, этого… бульварного листка.
— Зачем в редакцию? Сразу в Совнарком! — волнуясь, Юра замахал руками. — Или, хотя бы, в наркомат! Нам, конечно, не ответят… А вот председателю сельского совета… Ань! Попросишь отца?
— Напрасно надеетесь, — с грустью оборвала девчонка. — Сведения о совслужащих по телефону никто не даст! А вот телеграмму послать можно! Знать бы адрес…
— Есть адрес! — Василий всплеснул руками. — Отец же Ивану Павловичу писал.
Впереди, за деревьями и густыми кустами орешника, показались крытые серебристой дранкою крыши. Зарное!
Тяжело переваливаясь на ухабах, автомобиль повернул к селу.
— Значит ребята — не болтать! — прощаясь, предупредила Анюта. — А телеграмму отобьем с утра. Вась, не забудешь про адрес?
— Да нет, конечно же. Прямо сейчас у отца и спрошу.
Ночью Анюта долго не могла заснуть, и вовсе не потому, что мешал орущий маленький братишка, которого все никак было не уложить. Все лезли в голову какие-то нехорошие, недобрые мысли. Вдруг подумалось, что именем Иван Павловича Петрова хорошо бы назвать школу… а еще лучше — больницу, где он начинал…
Эх, Иван Павлович… Неужели ж, правда? Ну, как же так?
Потом вдруг представился Красников. Виктор… Виктор Андреевич. Начальник, весь из себя такой серьезный, деловой… Даже платье не похвалил, дундук! Ну, оно понятно — дело-то уж больно много. Лавку ограбили… и лабаз.
Уже в полусне, девушке привиделся огромный красный конь с огненной гривой. С громки ржанием, конь скакал по селу, высекая копытами искры. Вот уже вспыхнуло, занялось, пламя — целый пожар!
— Пожар! Пожар! — на улице послышались крики.
Кто-то стукнул в окно:
— Председатель! Сельсовет подожгли. Скорее!
Сельсовет?
— Бегу! Бегу! — спешно одевался Степан Пронин.
Накинув пиджак, надел на голову старую путейскую фуражку да, уходя, обернулся:
— Дома сидите, ага!
Ага щас! Дома…
Так Анюта и послушалась!
— Мам, я одним глазком…
— Сидеть!
— Мам… Я же комсорг все-таки!
Ну, и что тут на это скажешь?
Расположенная на самом краю села выморочная изба — временное здание сельсовета — пылала так здорово и ярко, что всем было ясно — тушить ее не представлялось абсолютно никакой возможности! Да и поздновато уже было — избенка прогорела на треть.
— Стяпан! Стяпан! Товарищ председатель! — суетился, бегал вокруг школьный сторож Елизар Мефодьич, небольшого росточка дедок в армячке. — Что ж будет-то теперь?