— Ну, это хорошие — «Цыганка Аза», — Гробовский улыбнулся и выпустил дым. — Некрепкие… Не то, что «Комсомолка» Ольги Яковлевны!
— Ох, уж про Ольгу-то Яковлевну мне не говори! Такое впечатление, она и родилась с папироской.
Доктор вдруг поймал себя на мысли, что его начинает раздражать все это повсеместное курение. Курили в эту эпоху почти все, курили много и практически везде. Мужчины, женщины, подростки… На работе, дома, в кабинете, на улице, у станков… даже в госпиталях дымили, как паровозные трубы! Пора, пора было начинать с этим самую бескомпромиссную борьбу.
— Да, Веретенникова забрали, — стряхнув пепел, промолвил чекист. — Явились четверо мордоворотов из Москвы, показали мандат. Все, как полагается, за подписью Дзержинского… Старший — помощник Блюмкина… Аж целый зам! И причем тут Блюмкин? У него же — Иностранный отдел… Ладно, доберусь до Москвы, поговорю с Ивановым… Ты-то как, Иван Палыч? Не заскучал еще по Москве?
Доктор передернул плечом:
— Да уж… тут заскучаешь! Увезли, значит, Веретенникова…
— Увезли… На машине приехали. Знаешь, большой такой «Руссо-Балт» с закрытым салоном, навроде твоей «Минервы».
— Ишь ты! — покачал головой Иван Павлович. — Машину отправили. Не пожалели бензин… Видать, и впрямь, Веретенников этот — важная шишка…
— Скорее, что-то накопали еще… — Гробовский вдруг улыбнулся. — Одно хорошо, Егоза явилась с докладом!
— А! Которой ты Варасюка поручил охмурять! — рассмеялся доктор. — Ну и как?
Чекист выбросил папироску и хмыкнул:
— Много чего интересного рассказала. Заслушаешься!
— Ну-ну-ну?
Лизанька Игозина (агентурный псевдоним — Егоза) при всех своих прочих несомненных достоинствах, была еще и девушкой умной. А потому не стала откровенно тянуть клиента в постель. Сначала нужно было заманить! Тем более, что Варасюк осторожничал, опасаясь за свой имидж примерного семьянина. И все время держал при себе портфель дивной желтой кожи.
К себе в гостинцу он Лизу не звал, а просто предложил подняться «в номера» здесь же, в ресторане. Тут уж Егозе пришлось сыграть приличную девушку:
— Что вы, что вы, Александр! Как так можно? Меня же здесь знают! Лучше бы какое иное место… Ах, Александр…
— Просто — Саша…
— Ах, Саша, вы мне так нравитесь… Вы такой… такой щедрый мужчина, такой…
— Так в чем же дело, душа моя?
Протянув руку под стол, Варасюк страстно погладил барышню по коленке.
— Ах, Саша… Я от вас просто млею!
— А я — от тебя!
— Я бы пригласила вас домой… Но, знаете, соседи по квартире… Слухи пойдут.
— Нет, нет, коммуналка абсолютно исключена! Неужели же во всем городе нет… гм-гм… какого-нибудь приватного места?
— Раньше… а-ах… — Лизанька томно прищурилась. — Был раньше такой отель, «Савой»… Ныне — гостиницу именин Коминтерна. Я там знала все укромные местечки… знаю… Пробралась бы… Никто б и не увидел… Ах, Александр! Саша… А завтра вечером я уезжаю. На гастроли, в Петроград. С театром… Я же актриса, знаете…
Варасюк задумался. Он как раз и поселился в бывшем отеля «Савой»… в номере люкс гостиницы имени Коминтерна. И если эта актрисуля знает там все ходы-выходы…
— Что же, милая Лиз! «Савой», так «Савой». Только… Вы проберитесь тайно! Это ведь так романтично, да?
— О да, да! Не сомневайтесь, проберусь… Никто ничего… Скажите только номер…
— Триста двенадцатый «люкс»…
Парочка поехала на извозчике, правда, Егоза сошла, не доезжая гостиницы. Войдя в отель со служебного входа, ушлая барышня что-то шепнула портье… Тот, не удивляясь, кивнул, проводил по коридору…
— Мурр-мурр, — Лизанька поскреблась в дверь люкса. — Это я!
Варасюк встретил ее в махровом отельном халате с драконами. На маленьком столике в серебряном ведерке уже охлаждалось шампанское. Дрожащее пламя свечей отражалось в высоких хрустальных бокалах. На большом блюде лежал виноград, сыр со слезой, розовые ломтики тонко нарезанной ветчины…
— Романтика! — бросаясь Александру Енакиевичу на шею, ахнула Лизанька. — Ах, Саша! Какой же вы славный кавалер! Вот, ей Богу, славный!
И вот туту уже Егоза проявила истинные чудеса страсти. Да и товарищ Варасюк, надо отдать должное старался от души, едва не разорвав барышне чулки… Полетело в угол платье…
— Спокойней, спокойней… Ах, какой же вы страстный, Саша! Какой…
В номере нашелся халатик и для Егозы. Утолив первую страсть, оба уселись за столиком на софу. Подняли бокалы за знакомство…
— Ой… — Лизанька облилась… так… случайно… — Надо бы полотенце!