— Передумал, значит, — доктор потер переносицу. — Или что-то почувствовал. Потапов — осторожен и очень хитер.
— Если это Потапов… — Гробовский вытащил папироску и закурил.
— Он может и позвонить, — предположил Иван Павлович. — Прямо в гостиницу… И назначить новую встречу.
— Об том подумали, — Алексей Николаевич хмыкнул и выпустил кольцами дым. — Я с утра к нему Егозу отправил. Ну, мол, забыла в прошлый раз что-то… Если что — телефонирует, перезвонит. Я предупредил Викентия…
— Викентия… — всматриваясь вдаль, доктор вдруг приподнялся. — А вон, на велосипеде… Часом не он?
— Он! — чекист поспешно подбежал к калитке. — Викентий Андреевич! Не ко мне?
— К вам, к вам! — тормознув, кивнул телеграфист. — Был звонок! Только что… Барышня какая-то звонила, вас спрашивала. Обещалась через полчасика перезвонить!
Поблагодарив Викентия, Гробовский обернулся к доктору. — Иван Палыч! На «Мунерве» своей меня до станции не подкинешь? А то устал, как собака… Сил нет!
— Подкину, конечно… — доктор поднялся на ноги и усмехнулся. — А вообще, курить меньше надо! Как врач тебе говорю.
Минут через двадцать осанистая «Минерва», фыркнув мотором, остановилась у станции.
Доктор тоже отправился следом за своим приятелем. Все же, Потапов его сильно тревожил. Заодно купил для Анны Львовны свежих газет, в ожидании глянул.
— М-м-м… Конституция в Веймаре… В Германии нынче — республика… В Киеве организовал футбольный клуб!
— Футбольный клуб? — покачал головой Гробовский. — Одна-ако!
— «Локомотив» называется…
— А я бы по-другому…
Беседу прервал громкий крик дежурной:
— Зареченск на проводе! Есть здесь кто?
— Да, да, здесь!
Приятели со всех ног бросились к телефонному аппарату. Чекист схватил трубку:
— Алло? Гробовский у аппарата! Да, Лиза! Слушаю… Что-что? Ага, ага… Ладно… Спасибо, Лизанька! Отдыхай. С меня причитается… Что? Протокол на тебя составили? Ну, уж с Красниковым-то я решу!
— Ну? Что там? — нетерпеливо спросил доктор.
— Варасюку кто-то звонил, — выходя на улицу, пояснил чекист. — Часов в семь утра. После чего наш товарищ куда-то быстро засобирался… и даже попросил открыть сейф! Чуешь, о чем я?
— Печать!
— Вот именно, — Алексей Николаевич прищурился от восходящего солнца и машинально вытащил портсигар.
— А зачем Потапову печать? — искренне изумился Иван Павлович. — И откуда он вообще о ней узнал?
— От Варасюка… Или от Свешникова… — Гробовский задумчиво поиграл портсигаром. — Узнал и решил использовать печать в своих целях. В таком случае, не завидую я Варасюку. Еще одного трупа нам только и не хватало!
— Думаешь, будет труп?
— Все может быть… — вытащив папироску, Алексей Николаевич повертел ее между пальцами. — Лиза видела, как он поймал извозчика. И велел гнать на вокзал! Говорит, еще обернулся и крикнул, что обедать они пойдут в самый шикарный ресторан! Веселый такой…
— Веселый… — хмыкнул доктор — Видать, неплохой куш был обещан. Раз уж так спешил. Ты бы послал людей…
— Догадаются! Лиза в ЧеКа тоже звонила. Там предупреждены.
— Ладно, поехали, — Иван Павлович подошел к машине. — Ты, если что, держи в курсе, ага?
С новостями Гробовский нагрянул лишь вечером. И новости оказались весьма нехороши!
— Понимаешь, у вокзальных глаз наметан, — волнуясь, рассказывал чекист. — Москвича вычислят на лету! Так что, в какой поезд сел Варасюк, мои парни установили быстро. Обычный пригородный подкидыш… К обеду Варасюк не вернулся. И, знаешь, я что-то заволновался! Не люблю я в последнее время все эти поезда… Послал ребят, сам поехал… Путевых обходчиков напрягли… И вот вам, пожалуйста!
— Неужели, убили⁈
— Да нет. Слава Богу, оглушили только… Варасюк в больнице сейчас. А вот портфельчик его пустой! Ни печати, ни разрешения.
— Поня-атно… А сам-то Варасюк хоть что-нибудь говорит? — присев на лавочку, полюбопытствовал доктор
— Да пока в коме, — усевшись рядом, Гробовский устало сгорбился. —
— Однако, — потер переносицу Иван Павлович. — Нужно его еще разок допросить.
— Допросим, — кивнув, пообещал Гробовский. — Только не думаю, что он о Потапове хоть что-то знает. Так, обычный клиент. А сам Варасюк — обычный взяточник. Но, ничего — выйдет из комы, допросим. Ты когда в Москву?
— Послезавтра.
— Уже? М-да-а, — Алексей Николаевич покачал головой. — Ну и отдых у тебя нынче вышел… да-а-а… То одно, то другое! Бык еще этот, Батыр, будь он неладен! Теперь уж ясно, кто его отвязал… да тот уже и сам покойник.
На Успение Пресвятой Богородицы во всех церквях пели колокола. Малиновый звон плыл над столицей, верующие отмечали праздник, и светские власти им в том не препятствовали.