Кто бы знал, чего это стоило Ивану Палычу! Первое его замечание на религиозную тему было встречено в штыки… Однако, капля камень точит!
Первым сдался Луначарский, затем — Чичерин, Семашко, Сталин… Уж тому-то, как бывшему семинаристу, сам Бог велел! Дошла очередь и до Дзержинского, а там и Владимир Ильич поддержал. Главные церковные праздники все же отмечать разрешили! Конечно, не в пользу религии, а ради социального мира. Именно на это и напирал доктор.
На Успение выпадало окончание жатвы и начало «молодого» бабьего лета. На Успенье солили огурцы, варили вскладчину пиво, пекли пироги — пировали!
Вот и Валдис Иванов, заведующий «саботажным» отделом ВЧК, нынче явился к доктору с пирогами. Шлоссер же притащил целую сетку яблок, хотя яблочный-то спас давно уж прошел, а Леня Ковалев принес колотый сахар. Поздоровавшись, сел скромненько, развернул на столе тряпочку…
— О! Сахарок! Как раз к моим пирогам, — потерев руки, Иванов искоса глянул на Шлоссера. — А если к сахарку да твои, Максим, яблоки — так это брага выйдет!
Молодой чекист засмеялся и пробуравил коллегу взглядом:
— На брагу-то еще и дрожжи нужны. Нынче не достать — на пироги все скупили — Успение!
— Родичи в деревне кабанчика забили, — прикрыв глаза, мечтательно протянул Ковалев. — Звали в гости… Да куда там!
Невысокий, крепко сбитый, с открытым, скуластым лицом и спокойными, внимательными глазами серо-стального цвета, Леонид, по приказу Семашко, занимался в Наркомздраве особыми поручениями, освободив Иван Павловича для более важных дел. Эпидемиологическую опасность в столице никто не отменял. Мало того, именно сейчас на этот фронт нужно было бросить все силы. Ведь «воскресший» Потапов уже, скорее всего, в Москве. Вербует людей, копит силы в ожидании подходящего момента для удара. Такого, от которого бы его бывшие хозяева пришли бы в полный восторг, вернули бы доверие и — самое главное — вновь бы вязли на кошт.
— Значит, Варасюк все-таки кое-что рассказал… — продолжая начатый разговор, протянул Валдис.
Все четверо, члены объединенного комитета ВЧК и Наркомздрава, собрались в служебном кабинете доктора вовсе не чаи гонять. Хотя… и чай важной беседе не помеха.
— Рассказал, — заваривая чаек, Иван Павлович махнул рукой. — Никакой он не враг. Обычный взяточник! Использовали втемную.
— Ой, Иван Палыч, не скажи-и, — Шлоссер глянул на доктора темными буравчиками-глазами. — Взяточник иногда хуже самой отпетой вражины!
— Так-то да… — покивал доктор. — Ну, что сидите-то? Кипяток — вон, сахар кладите… Ну и подумаем, как Потапова выловить.
— Выловим! — Иванов с самым довольным видом выложил на стол пироги и продолжил. — Ты, Иван Палыч, правильно сказал — он нынче гол, как сокол! Да и запасы своего поганого зелья в Зареченске растратил. Да, да, растратил, иначеб давно какую-нибудь пакость устроил, даже еще там.
— Я так думаю, там он потренировался, — вскользь заметил Ковалев. — Восстановил так сказать, давно набитую руку. В местной прессе что-то о заражениях писали?
Доктор тряхнул головою:
— Нет. Все удалось в секрете удержать.
— Вот! — размешивая в кружке сахар маленькой десертной ложечкой, Ковалев покусал губы. — Значит, по сути-то, не вышло у него ничего. Выхлопа-то не было! Ни международного, ни… вообще никакого.
— Леонид Игнатьевич прав, — одобрительно кивнул Шлоссер. — А пироги, Валдис, вкусные! Особенно — с капустой. Не та ли булочница пекла? Маша, да?
— Кто пек, тот и пек! — Иванов резко отмахнулся и покачал головой. — Давайте-ка, братцы, к делу. Значит, Потопов будет искать людей, химикаты, оборудование… Там что-то специфическое надо, Иван Палыч?
— Да нет, обычное.
— А сам он сможет?
— Не думаю.
— Значит, понадобится еще и химик! На худой конец — фармацевт. Интересно, в Москве химиков да фармацевтов много?
— Думаю, много, — Иван Павлович отломил кусок пирога. — О! С рыбой! Много, да… Но тут ведь любой-то не подойдет! Отменный специалист нужен. Таких тоже много… Но, уже не так, как обычных.
— Я бы на его месте обратился к той таинственной Конторе, — допивая чай, предположил Ковалев. — Тем более, они ему уже как-то помогали.
— Да! — подержал Шлоссер. — Контора — это вариант. Мы тут уже кое-кого у себя нашли… А, Валдис?
Иванов поставил чашку на стол и рассмеялся:
— Ну, только что собирался сказать… Так вот…
Приказ об этапировании Веретенникова в Москву был утвержден Дзержинским. Что вовсе не означало, что он его внимательно прочитал. Феликс Эдмундович был так загружен делами и должностями, что смеялся весь Совнарком, включая самого Ленина. Председатель ВЧК, нарком внутренних дел с марта этого года, председатель комиссии по борьбе с беспризорностью, почетный председатель общества по встрече инопланетян — да-да, имелось в Москве и такое! И еще черта в ступе… и Бог знает что… И все это один человек — Феликс Эдмундович Дзержинский. «Железный», что и говорить.