Возбуждать дело по поводу смерти Мелентия Лыкова, конечно же, никто не стал. Ну, подхватил человек инфекцию, заболел да умер — дело житейское. И все же, и все же… Вот, чувствовал Иван Павлович в этом деле опытную руку Потапова — и все тут! Друзьям своим, чекистам и Ковалеву, всю плешь проел. Леонид Игнатьевич, наконец, не выдержал, сдался и сам предложил еще разок навестить тайное убежище Лыкова.
— Только вот, не знаю, Иван Палыч, что мы там найдем? — садясь в «Минерву», сетовал Леонид Игнатьевич. — Квартирку обыскали, дворника да соседей опросили… Ничего ж подозрительного! Правы наши друзья чекисты — заболел человек да помер. Случайность! Не понимаю, что тут еще копать?
— И все-таки, еще посмотрим.
— Чисто из уважения к тебе, дорогой Иван Павлович!
— Стакан протертые вспомни!
Действительно, один из трех граненых стаканов, имевшихся в скудном хозяйстве Лыкова, был тщательно протерт… Как и дверные ручки! Что, вообще-то, наводило на вполне определенные мысли…
А еще очень плохо было то, что внезапно куда-то исчез Лемехов — Лемех. То ли почувствовал, что запахло жареным, и решил залечь на дно. То ли… То ли дело обстояло куда как хуже! Зная Потапова, можно было смело предполагать самое плохое.
Отпустив шофера, доктор сам сел за руль и, запустив двигатель, искоса взглянул на коллегу:
— Все же, я думаю, эпидемию легче предотвратить, чем потом бегать, все в мыле. Понимаешь, Потапов — эта такая сволочь, которая не остановиться ни перед чем!
— Дался вам всем этот Потапов!
— Да дело не только в нем… Контора! Если это Потапов устранил Лыкова — он получит и деньги, и услугу. А какую услугу ему может оказать тайная, но во многом влиятельная, организация? С кем-то свести! С кем-то нужным… С химиком, с биологом… фармацевтом! Такой помощник доя Потапова сейчас, по сути, незаменим! Кстати, полагаю, и печать он уже вернул… тоже не за просто так. Хотя, всякой может быть, всякое.
Свернув на Большую Никитскую, Иван Павлович еще немного проехал и остановил машину напротив нужного дома.
Стояло самое настоящее бабье лето! Было тепло, в голубом, чуть тронутом облаками, небе ярко светило солнце. Уже потянулись к югу сбившиеся в стаи птицы, окрасились золотом и багрянцем деревья и кусты. Порывы ветра гнали по тротуару опавшие листья, раскачивали золотисто-желтые ветви каштанов и лип. Где-то во дворе пискнула гармошка или баян…
Оставив «Минерву» на улице, коллеги прошли во двор. Дворник, подметавший опавшие листья, повернув голову, поздоровался — узнал:
— Опять, товарищи, к нам, как я погляжу? Ключи-то нести?
— Да нет, спасибо, — улыбнулся доктор. — На этот раз тут, на лавочке, посидим.
— Добро вам — сидите.
— Ну, что… — усевшись на лавку под развесистой кроной наполовину облетевшей акации, Иван Павлович внимательно осмотрел двор. Научился уже кое-чему от Гробовского за годы знакомства!
— Что скажешь, Леонид?
— Да ничего не скажу, — пожал плечами помощник. — Двор, как двор. Обычный.
— Так-то оно так… Уфф! Жарко! — расстегнув тоненькое пальто, доктор азартно сверкнул глазами. — Вот, смотри, Леонид… Если Потапов все же заходил к Лыкову, то, как же он так устроил, что его никто не запомнил? Он что же, человек-невидимка, что ли?
— Так, значит, не приходил!
— И все же, будем считать, что приходил… — улыбнулся Иван Палыч. — Вон, видишь, турник? Подростки спортом занимаются… Когда? Когда из школы приходят! То есть, где-то после трех и до самого вечера. Кто-то на турнике сальто крутит, а кто-то — дурью мается…
Доктор указал на вырезанную прямо на лавке надпись — «Гошка дурак» — и продолжил:
— Утро, вечер — не вариант, народу во дворе слишком много. На работу, с работы… Собак выгуливают…
— А если совсем рано?
— Дворник уж точно заприметил бы!
— Тогда ночью!
— А вдруг милицейский патруль? Не-ет, ночью слишком уж подозрительно.
— Не понимаю, а в другом каком месте Лыкова не могли заразить? — повел плечами Леонид. — Ну, я не знаю… на улице там, в кабаке…
— Могли, конечно… Но, не забывай — Лыков-то был чекист, и довольно ретивый. Раз у него имелось тайное от всех жилье — значит, было бы логично именно там и назначить встречу. Тем более, Потапов должен был принести вознаграждение за убийство бандитов. А Лыков вполне мог вести и свою игру… с тем же Потаповым! Как тот же недоброй памяти Азеф! За что и поплатился.