— Ничего-ничего, батенька! С «Хёхста» начнем… А там посмотрим!
Представители фирмы прибыли, как и обещали, без всяких задержек. Сам директор, герр Отто Вайбах, среднего роста господин лет сорока пяти с пшеничными усами и широким слегка красноватым лицом, держался невозмутимо-вальяжно, но вполне дружелюбно, и с доктором поздоровался за руку, словно со старым добрым знакомым.
Иван Палыч при этом спрятал усмешку. Да, знакомы они были. Заочно. Там, в Смоленске — по ампулам… И знакомство нельзя было назвать добрым. Впрочем, сейчас времена изменились, и очень сильно.
С Вайбахом явились еще пять человек — помощники, секретари, ассистенты. Эти технические работники с явной военной выправкой вели себя скромно и тихо.
На экстренное заседание в Совнарком герр Вайбах взял с собой лишь одного секретаря, высокого худого парня с небольшими усиками и несколько рассеянным взглядом.
— А, герр Вайбах! Рад видеть, рад!
Владимир Ильич приветствовал гостей по-немецки, но потом обратился к официальному переводчику, что было понятно всем: Семашко, Чичерину и их помощникам.
Немцы — директор и секретарь — поначалу держались несколько напряженно, но, пописав необходимые контракты, расслабились, и с явным удовольствием проследовали в буфет. Там нынче расстарались, были и расстегайчики, и свежая осетрина, и блины с красной икрой. Ну и — водка, куда ж без нее-то?
Даже Владимир Ильич, и тот с удовольствием опрокинул рюмочку, хотя любовью к водочке не страдал, предпочитая пиво.
— Ну, что ж… За начало нашей дружбы!
— О, я, я, фройндшафт! — чокнувшись, закивал немец. — У вас все отшень вкусно!
Секретарь тоже нахваливал икру, причем — по-русски.
— Мне бы с вашим шефом поговорить минут пять, — улучив момент, обратился к нему Иван Павлович. — Может быть, выйдем, покурим?
Покурить увязалось еще несколько человек, но Иван Павлович сразу же отвел немцев в сторонку.
— Я лично узнал о вашей фирме в Смоленске…
— В Смоленске? — с негодованием фыркнул Вайбах. — Мы там — никогда…
— Вы лично — нет. Но, ваши сотрудники… и некий господин Потапов… — доктор снисходительно улыбнулся. — Говорят, у него слишком длинный язык… Для нас же сейчас все равно — было что в Смоленске или не было. Какое нам дело до всей этой давней истории?
— Вот именно, майн фройнд! Вот именно.
— Но, господин Потапов… Он, наверняка, захочет встретиться с вами… Чтобы прибегнуть к самому наглому шантажу!
— Потапофф… А! Вот вы о ком… Мы примем меры.
— Мы могли бы помочь… Да! Пойдемте-ка, господа, выпьем еще!
Не мытьем, так катаньем доктор добился-таки своего — узнал адрес встречи, на которую Потапов напросился еще вчера вечером, надо отдать должное — весьма оперативно.
— Да, мы сразу послали телеграмму, — неохотно признался герр Вайбах. — Раз уж есть свой человек… Он и сам напросился. Теперь ясно — зачем.
В «американской» бильярдной на Арбате собирались не только мастера погонять шары, но и любители вкусного темного пива, что подавали к столу в соседнем буфете. Посетителей обычно бывало много. Сидели, пили с солеными сушками пиво, судачили о том, о сем. Смотрели на игру да слушали юную гитаристку-певичку, худенькую блондиночку в кроличьей облезлой горжетке, проникновенно певшую о злой и печальной судьбе на стихи Александра Вертинского…
— Ваши пальцы пахнут ладаном, а в рЭсницах спит печаль…
Герр Вайбах взялся за кий…
— Гутен абендт, — услышал он за спиной.
— А-а… Герр Потапов! Так что вы хотели?
— Денег, — Потапов протянул немцу бумажный листок. — Здесь вся смета…
— Тихо шепчет дьякон седенькЭй, — грустно пела блондиночка…
Глянув на смету, немец угрюмо качнул головой:
— Найн! Это слишком много.
— Но, ведь и дело будет! Хотя…
Певица рванула струны:
— И метет бородкой рЭденькой вековую пыль икон…
Скривившись, словно от зубной боли, Потапов оглянулся на девушку… и неожиданно улыбнулся:
— Хорошо поет!
— Да-да, наверное…
— Я вам все-таки оставлю смету, герр Вайбах… А сам, пожалуй, пойду…
— Да-да, идите.
Встав, авантюрист картинно дернул шеей и пошел к певице:
— Вы так славно пели! Позвольте вас угостить?
— Я, право же, не знаю…
— Давайте вашу гитару… руку
— Что вы делаете? Мне больно! Нет…
— Живо за мной! И улыбайся… Если хочешь жить!
— Ну, вот так и ушел! — развел руками Шлоссер. — Не стрелять же было в девчонку! Сел в такси и… А на углу его ждало другое авто. Видать, предвидел.
— Ничего! — Иванов хмуро насупило брови. — Найдем, адреса его теперь известны.