Я обошла собравшуюся вокруг него толпу, обняв себя руками: по телу пробегал холодок, несмотря на то что на улице было тепло. Глеб запустил руку негодяю в карман, извлёк оттуда несколько небольших пузырьков с жидкостью и передал их тому парню с пирсингом, который приходил за ним в спальню.
Наркодилер стоял пошатываясь, с его губ и подбородка капала кровь, а Глеб навис над ним, практически пригвоздив к земле одним только взглядом. Его губы зашевелились - он прошептал что-то дилеру в лицо, - но что, я не расслышала. Сомневаюсь, что кто-то разобрал слова, и я знала: на то есть причина.
Некоторые выкрикивают угрозы, даже не собираясь превращать их в жизнь. Другие угрожают шепотом, чтобы не было свидетелей.
Опустив руки, Глеб что-то сказал парню с пирсингом, а остальные начали постепенно расходиться. Затем он повернулся и увидел меня.
— Я же говорил тебе оставаться наверху, — его голос был жестоким и раздражённым.
Я опустила взгляд, стараясь не смотреть на всю эту кровь.
— Думаю, мне лучше просто пойти домой. Прямо сейчас я вообще не уверена, хочу ли быть с тобой знакома.
Некоторые девушки мечтают о крутом парне. Об эдаком альфа-самце, который будет ими помыкать. Который избивает наркодилеров на газоне перед своим домом. А я внезапно поняла, что мне нужен кто-то, в чей двор вообще не явятся наркодилеры.
— Но ты уже со мной знакома. И достаточно близко, — он ухмыльнулся.
Несколько стоявших неподалёку ребят хохотнули, а я гневно посмотрела на Глеба.
— Это не значит, что ты знаешь меня, — выпалила я.
Он подошёл ко мне вплотную.
— Если ты увидела, как я избивал девятнадцатилетнего парня, который подсыпал шестнадцатилетней девчонке гаммагидроксибутират, чтобы позже хрен знает как над ней надругаться, это не значит, что ты знаешь меня, Эмили Картер, — он медленно произнёс мое имя моей сестры, намеренно растягивая слоги, чтобы задеть меня. — А теперь можешь идти.
Вокруг послышались сочувственные возгласы, а я просто смотрела на Глеба, проводя языком по нёбу, и кипела от злости.
Я могла бы сказать, что меня разозлила драка. Или не драка, а многочисленные вопросы без ответов, из-за которых душу точил червь сомнения.
Но нет - ни то, ни другое.
Если бы он подошёл ко мне и обнял, глядя на меня так, словно я - все, о чем он мечтал, так, как смотрел на меня там, в той комнате, я бы сдалась. Я бы закрыла глаза на то, что он ввязывался в драки, и на то, что он многое скрывает.
Меня возмутил факт, что он обращался со мной как с вещью.
Точно так же, как и моя мать. Как Андрей. Как большинство людей, которые смотрели сквозь меня, словно я стеклянная.
Пошёл он к черту.
Я прошагала мимо него, не говоря ни слова, собираясь вернуться в дом Евы.
— Ты в порядке? — ко мне подбежала Джулия и коснулась моего плеча. — Я только вышла, застала концовку вашего диалога. Я чем-то могу помочь?
Я кивнула, не останавливаясь.
— Да. Возьми у Адиля ключи от машины и позови Елену. Поедем прокатимся.
Летом убийства случаются чаще. Малоизвестный, но факт.
Раздражённые жарой люди теряют самообладание и в конечном итоге реагируют так, как не стали бы в нормальных условиях. Солнце ослепляет тебя, пот струится по спине, тебе становится жарко, ты испытываешь дискомфорт.
— Сколько раз ты ездила на механике? — спросила Джулия, сидевшая рядом со мной в машине Адиля, когда мы обе резко дёрнулись вперёд.
Я облизнула губы, почувствовав привкус пота на верхней губе и по-прежнему у себя во рту вкус Глеба. В животе снова заурчало, но я не стала обращать на это внимание и переключалась на четвёртую передачу.
— Отстань, — в шутку предупредила я. — Я ещё только учусь.
— Ади меня убьёт, — жалобно произнесла она, и краем глаза я увидела, как Джулия прижала ладонь ко лбу. — Мне нужно было самой сесть за руль, Эмили.
— Оставь её в покое, Джулия, — послышался голос Елены с заднего сиденья, когда я повернула на свою улицу. — И, кстати, её зовут Кэтрин.
Я бросила взгляд на Джулию. Она смотрела на меня во все глаза. Пряди её русых волос развевались вокруг лица.
— Кэтрин?
Я выгнула бровь.
— Серьёзно. Это мое настоящее имя.
— Почему тогда тебя так не называют? — спросила Джулия.
Улыбка заиграла на губах.
— Теперь называют.
Выжав сцепление и переключившись на пониженную передачу, я плавно остановилась перед кирпичным строением в колониальном стиле. Это был мой дом, то есть дом моей матери. Я смотрела в окно, и мне не верилось, что я была здесь.
— Итак, каков план? — спросила Елена.
— Вам необязательно идти туда со мной, — начала я. Просить их участвовать в этом было уже чересчур. — Мне только нужно забрать из своей спальни дневники. Правда, за раз все не унесёшь. Я подумала, что вместе мы могли бы быстро с этим управиться. Если вы, конечно, не против, — сказала я больше в качестве извинения и тут же поспешно повторила: — Но это необязательно. Тем более моя мать - та ещё стерва.
— О, — Джулия с улыбкой потёрла руки. — Вредные мамаши. Это же моя специализация!
— Я с вами, — Елена подалась вперёд, глядя на меня. — За дело!
Я сделала глубокий вдох и опустила подбородок, пытаясь побороть волнение. Выйдя из машины, посмотрела на окутанный темнотой дом. Джулия и Елена вышли следом за мной. Обогнув автомобиль, я направилась к газону перед домом и улыбнулась себе под нос: мне нравилось, что они у меня за спиной. У меня было такое чувство, словно они подхватят меня, если я упаду.
Сколько пролитых слез стоит за воспоминаниями. Но я больше этого не допущу. Этот проклятый дом уже не мой, и мне не придётся здесь оставаться после того, как я заберу свои дневники. Я забуду пощечины, забуду обидные слова, забуду о визитах доктора.
Я больше ни единого дня не стану переживать обо всем этом. Довольно!
Я позвонила в дверь.
Через несколько мгновений в доме, а потом и на крыльце зажегся свет. Переминаясь с ноги на ногу, я подумала, прилично ли выгляжу, но потом успокоилась. Я по-прежнему была в пижамных шортах и футболке Глеба и выглядела по меньшей мере странно, но все это не имело никакого значения.
Мать медленно открыла дверь и обвела нас взглядом.
— Эмили! — она смотрела то на меня, то на Елену и Джулию. — Что все это значит?
— Мне нужны мои дневники.
Недоумение на её лице уступило место раздражённой гримасе.
— Сейчас ты их точно не получишь. Как ты смеешь…
Я протиснулась мимо неё и, войдя в дом, развернулась.
— Джулия! Елена! — обратилась я к девочкам, скрестив руки на груди. — Мои дневники лежат в потайном отделении сундука. Сходите за ними? — спросила я, а потом посмотрела на мать. — Моя мать хочет поговорить со мной наедине.
Я знала, что, сказав слово «наедине», выиграло немного времени. Мать выпрямила спину и лишь отрешенно проводила их взглядом, когда они поспешно юркнули в дом и устремились вверх по лестнице.
Закрыв входную дверь, мать подошла ко мне.
— Как ты смеешь? Сейчас ночь, кроме того, я уже сказала тебе, что ты получишь свои дневники, когда вернёшься домой.
— Я не собираюсь возвращаться домой, — надеюсь, что прозвучало это достаточно воинственно.
— Эмили…
— Меня зовут Кэтрин.
Я ахнула: она схватила меня за руку чуть пониже плеча.
— Ты будешь делать то, что тебе говорят, — прорычала она, дёрнув меня за руку и притянув к себе.
Кожа покраснела там, где она впилась в неё ногтями. Но я сжала губы и выдержала её взгляд. Я больше не дам слабину.
Я приблизилась к ней вплотную.
— Нет.
Она бросила взгляд наверх, и я поняла, что она раздумывает, ударить меня или нет.
Почти шепотом я произнесла:
— Ты больше не причинишь мне боль.
Её рот скривился в ухмылке, и она решилась. Отпустив мою руку, она залепила мне пощечину, отчего я пошатнулась и врезалась спиной в стену.