Я покачал головой, ощущая бешеный ритм сердца.
«Сходи принеси ребёнку еды. Я побуду с ним».
Нет, нет, нет… Я так сильно стиснул зубы, что у меня заболела челюсть. Никто не должен притрагиваться к моим волосам. Никто.
— Глеб, если ты собираешься и дальше отращивать волосы, тебе надо правильно за ними ухаживать.
Она говорила мягко, а её взгляд излучал терпение.
Я уставился в пол, внезапно почувствовав себя пятилетним ребёнком.
— Я знаю, как за ними ухаживать.
Она вздохнула.
— Ну-ну. Покупая шампунь за двести рублей? — пошутила Кэтрин, не думая, что я почти не слышу её.
Как она, черт возьми, так быстро переключалась? Вот она злилась, а теперь хочет причесать меня,
Черт, колени вот-вот подогнутся. Желудок свело. У меня было такое же чувство, как и тогда, в отцовском доме, когда я лежал в постели и следил за тенями под дверью моей комнаты, гадая, войдёт ли кто-нибудь ко мне, смогу ли уснуть, потому что боялся закрывать глаза, и почему никто меня не укачает.
Кэтрин мне не подходила, и я сжал кулаки, напоминая себе об этом. Рядом с ней я терял ощущение безопасности.
— Нет.
Она слегка прищурилась, словно мой отказ сбил её с толку, и я разозлился на себя. Она мучила меня, издевалась надо мной, но в те редкие моменты, когда она становилась по-настоящему мила, я отталкивал её. Мне хотелось сесть. Хотелось, чтобы она прикоснулась ко мне, и, черт возьми, не хотелось уходить!
Кэтрин все ждала, и я снова сжал кулаки, испытывая желание по чему-нибудь ударить.
— Мне не нравится, когда трогают мои волосы, ясно? — объяснил я как можно искренне.
— Тогда почему ты не подстригаешь их? — спросила она.
— Потому что не люблю, когда их трогают, — повторил я. — В том числе парикмахеры. Я могу либо побриться налысо, либо отрастить волосы, поэтому выбрал второе.
А теперь ради всего святого перестань задавать вопросы.
Она снова прищурилась, задумавшись.
— Вчера ночью ты хотел, чтобы я тебе доверилась. Ты думал, это игра в одни ворота? — она похлопала по спинке стула обеими руками. — Твоя очередь, Глеб.
Я напрягся. Мне хотелось такой же близости, как была у моего брата и Адиля с их девчонками.
Я видел как Кирилл любит Еву. Как он улыбается ей вслед, даже когда она не смотрит на него. Как всегда ищет повод прикоснуться. Как, обнимая её, закрывает глаза с таким видом, словно нашёл спасательный плот посреди океана.
Я видел, как Адиль любит Джулию. Как не может оторвать от неё глаз. Как всякий раз, когда ему приходится куда-то отойти, с кем-то поговорить или принести выпить - да что угодно, он хватает её за руку и тащит за собой, словно она - продолжение его тела. Как он порой прерывается посреди разговора и вдруг целует её так, что у неё дух захватывает.
Кэтрин не сделает мне больно. Кэтрин не может причинить мне боль. Все под контролем. Я влиятельный. Достойный. Сильный.
Я выдохнул. Черт, ладно. Шагнул по направлению к стулу и скомандовал:
— Сними блузку.
Её брови взлетели вверх, и она положила руки на бёдра. Я подошёл к стулу и встал прямо перед ним. Если она хочет, чтобы я почувствовал себя уязвимым, тогда мне нужно на что-то отвлечься. Но я не думал, что она это сделает.
Она же скрестила руки, ухватилась за край блузки и сняла её через голову, оставшись в белом бикини с бретелькой через шею и вырезом в центре груди, обнажавшим красивую ложбинку.
— И распусти волосы, — я сохранял бесстрастное выражение лица, но мой голос стал ниже. Я ничего не мог с собой поделать. Она распустила свой пучок, и пряди её светлых волос рассыпались по плечам.
Десятитонный камень у меня в животе превратился в сильную эрекцию, и я тут же представил её сексуальное миниатюрное тело верхом на мне.
Недурно.
Я прочистил горло.
— Только давай побыстрее, ладно?
Кэтрин
Бесстыдная я девчонка. Абсолютно никакой гордости. Мне нужно запереться и не выходить, пока меня не перестанет бросать в жар при виде этого парня. Каждый раз одно и то же, черт возьми.
Он подхватил стул одной рукой и понёс его в ванную.
— Что ты делаешь? — спросила я, следуя за ним.
Он сел на стул лицом к зеркалу.
— Я должен видеть тебя.
Видеть меня? Чего он так боялся? Но я не задавала вопросов, зная, что он все равно не скажет.
Предложение причесать напугало его. Кроме того, во второй раз в жизни Глеб попятился от меня. Первый раз это случилось два года назад, когда я спросила его о татуировках.
Я встала у него за спиной, едва сдержав улыбку при виде его фигуры в маленькой ванной Евы, но, увидев в зеркале его настороженный взгляд, осеклась. У него был такой вид, словно он готов сорваться с места при малейшем намеке на опасность.
Я положила ладони на его обнаженные плечи, желая показать ему, что понимаю его беспокойство. Мне ведь тоже не нравилось, когда меня прихорашивали.
— А ты знаешь, что я намеренно провалила контрольную в старшем классе, чтобы ты со мной позанимался? — тихо произнесла я, пытаясь отвлечь его. Я осторожно сняла с его волос коричневую резинку.
Подняв глаза, снова поймала его взгляд. Он следил за мной как ястреб, тяжело дыша. Было очевидно, что ему все ещё не по себе.
— У нас был совмещённый урок математики, — произнесла я, положив резину и пропуская сквозь пальцы его роскошные волосы. — Ты занимался с детишками по утрам, а мне хотелось провести с тобой время, поэтому я завалила контрольную в надежде на то, что тебя попросят мне помочь.
Он откинулся на спинку стула, немного расслабившись, и на его губах заиграла легкая сексуальная улыбочка. Внутри у меня все затрепетало.
— Да, но это вышло мне боком, — нервно усмехнулась я, нанеся на его волосы немного средства для облегчения расчесывания. — Моя мать узнала об этом и организовала мне занятия с репетитором дома.
Я держала в руке его прохладные пряди, по очереди распыляя на них средство.
— Так что мой план провалился. Я целый месяц занималась по часу трижды в неделю из-за той контрольной, с которой запросто могла справиться. Ужасно глупо.
Я забрала у него из рук щётку и, подняв волосы над головой, начала осторожно расчёсывать их снизу вверх. Он ничего не говорил, и я была удивлена, что он никак не прокомментировал мой рассказ. Я думала, что Глеб будет злорадствовать по этому поводу.
— Ещё более неловким был мой первый поцелуй, — продолжала я. — Ага. Я думала, что поцеловалась с мальчиком, но оказалось, что это девочка. Очень похожая на мальчика. Это случилось на вечеринке, когда мне было четырнадцать… — болтала я, пытаясь занять его.
Возможно, мне удалось его успокоить.
Я немного побрызгала его прическу лаком для волос, чтобы закрепить результат, и снова положила руки ему на плечи, ожидая, пока он откроет глаза. Хотя я бы не стала возражать, если бы он сидел так весь день.
Глядя на него, я ощущала, как по коже бегают мурашки и сотни фейерверков рвутся в груди. Мы были рядом и не кричали друг на друга - редкий случай. Господи, как же он красив.
— Мне жаль, что я не была к тебе добрее в старших классах, — мой голос прозвучал хрипло. Он открыл глаза, и они как будто сверкнули в приглушённом свете ванной. — Каждое утро ты сидел на скамейке со своим айподом и смотрел на поле. Смотрел в никуда. Я все время гадала, что ты делаешь. О чем думаешь. Ты пугал меня.
— Почему? — спросил он спокойно. — Я бы никогда не обидел тебя, Кэтрин.
Я пожала плечами.
— Не знаю. Наверное, Андрей был более безопасным вариантом. Он бесил меня и задевал мои чувства, но глубоко меня все это не затрагивало.
Я никогда не плакала из-за Андрея. Я плакала из-за того, что про меня забыли, что проявили ко мне неуважение, унизили меня. Но когда он ушёл к другой девушке, мне не было больно. Его уход не стал для меня потерей. А Глеб…
Я опустила глаза.
— Когда я увидела тебя в первый раз, то поняла..
— Что поняла?