Он впился в мои губы, прижался обнаженной грудью к моей, а я целовала его как в последний раз, двигаясь бёдрами ему навстречу, скользя по палочке с мороженым, которую он все ещё держал внизу.
Черт, как я хотела его.
— Я взбесился при мысли о том, что этот парень может к тебе притронуться, — он продолжал водить мороженым у меня между ног.
Боже. Я крепко зажмурила глаза. Как же приятно.
— Он не трогал меня, — я покачала головой. — Ты об этом так беспокоишься?
Он оставил этот вопрос без внимания, продолжая гладить меня по бедру и водить мороженым.
— Глеб, — прошептала я ему в губы. — Ты - тот, о ком я думаю.
Не успела я опомниться, как мороженое исчезло, а Глеб оказался у меня между ног и стал слизывать алый сок с моей кожи.
— Господи, — я схватила его за волосы.
Закинув мою ногу себе на плечо, он обхватил губами мой клитор. Спиной я вытерла всю грязь на стене, жаркий воздух обжигал все внутри. Я тяжело дышала.
Он целовал мой клитор, складочки, внутреннюю поверхность бедра..
— Ты вспотела.. — он стал лизать мое бедро и живот. — Черт, я не прочь с тобой поиграть.
Я сглотнула и опустила ногу. Схватив его за хвост у самого затылка, я заставила его посмотреть на меня и произнесла:
— С меня хватит игр.
Не знаю, почему - то ли от сильнейшей пульсации внизу живота, то ли оттого, что он сводил меня с ума своими взглядами, языком и своим проклятым упорством, - но я была готова закричать.
— Пожалуйста, трахни меня, — прошептала я.
Я была готова. Я нуждалась в этом!
Его глаза вспыхнули. Впервые в жизни он казался растерянным.
Какое-то время он молча переводил дыхание, а потом как в замедленной съемке поднялся и встал надо мной. Мои ладони легли ему на грудь, я смотрела в его глаза, пока он расстёгивал ремень. Приглаживала волосы у него над ухом, вдыхала его запах - запах покрышек и машинного масла, а он достал презерватив, спустил штаны и сбросил их с себя.
И я продолжала удерживать его взгляд даже тогда, когда он расправил на себе презерватив и поднял меня, прижав спиной к стальной стене.
Я висела у него на шее, моя голова была запрокинута, его губы касались моих.
— Я хочу тебя, — прошептала я. — Я хочу ощущать на коже твой пот, во рту - твой язык, а внутри - твой член. Глеб, я твоя, — выдохнула я.
Он схватил меня за шею, жестко поцеловав в губы, и я ответила на его поцелуй с той же силой.
А потом он опустил руку между нами и направил себя в мое тело, и я сильно прижалась к его губам.
— Боже, — выдохнула я и всхлипнула, крепко зажмурившись и дрожа всем телом. Сантиметр за сантиметром он входил в меня.
Твёрдый и мощный, он входил все глубже, и по моему животу и бёдрам разлилась волна жара. Я запрокинула голову назад, ухватившись за его шею обеими руками.
Мы были одним целым, и я была в огне.
Теперь я принадлежала ему.
Глеб
Я проник в неё до самого конца, ощущая, как постепенно расслабляется её тело, впуская меня.
Матерь божья.
Осторожно подался назад, а потом снова скользнул в её тесное и горячее лоно.
— Черт, ты потрясающая.
Я сжал её бёдра, заставляя себя двигаться медленнее.
Нужно остановиться.
Мы были в людном месте, и я, черт возьми, должен был остановиться, но не мог. Мои легкие горели, потому что мне не удавалось сделать вдох, и я прильнул лицом к её шее, чтобы спрятать написанную на нем муку.
— Черт, детка, — произнёс я сдавленным голосом. — У тебя там так тесно. И так влажно.
И я со стоном скользнул в неё снова, сжав её задницу в руках.
— Глеб! — она подняла голову и облизнула губы. — Я не фарфоровая кукла. Я не сломаюсь, не нужно сдерживаться. Я готова.
Я нервно усмехнулся, ощутив, как по спине струится пот. Как хорошо у неё теперь получается быть услышанной.
Выпрямившись, я приподнял её немного, прижав к стене.
— Надеюсь, ты хорошо тренировалась. Сейчас тебе потребуется вся твоя выносливость.
Она покрепче обхватила мою шею руками и прижалась щекой к моей щеке, а я начал трахать её так, как - я знаю - ей того хотелось.
Губами она касалась моего уха, стонала и вскрикивала, и я приник к её губам, ловя ртом все её возгласы. Черт, мне нужно все. Все, что она может мне дать.
Её стоны и всхлипы резонировали у меня в горле, и это возбуждало меня ещё сильнее.
Я был в исступлении. По коже пробегали мурашки, внутри разливалось тепло. Её твёрдые соски теперь терлись о мою грудь. Она убивала меня своей сияющей кожей и хрупкой фигурой. Она была красива до боли.
— Глеб, — выдохнула Кэтрин мне в губы, отвела голову назад и посмотрела на меня. У неё был такой вид, словно ещё пара секунд - и она потеряет сознание. — Прости, но я не знаю, что должна делать, — её голос дрожал. — Я хочу доставить тебе удовольствие.
Я сжал её задницу ещё сильнее и, покачав головой, заглянул в её очаровательные глаза.
— Детка. Никто ещё не доставлял мне такого удовольствия, как ты. Черт, ты идеальна.
Её взгляд метнулся в сторону, и, проследив за ним, я увидел на улицу павильона Адиля, Джулию, Елену и Адама. Стены павильона поднимались лишь до половины здания, верхняя часть была открыта. Мы находились достаточно высоко и достаточно далеко, чтобы оставаться незамеченными, но ребят заметить могли.
Они явно искали её.
— Они идут сюда, — сказал я. — Интересно, сколько им потребуется времени, чтобы найти нас.
— Нет, — она прикусила нижнюю губу, и на её лице появилось обеспокоенное выражение. — Ты же вроде сказал, что никто сюда не придёт. Где-то там ещё и моя мать, — а потом она простонала и закрыла глаза. — Не останавливайся. Не останавливайся!
Я выпрямил спину, двигаясь все быстрее.
— Не волнуйся. Мама не узнает.
Наклонив голову, я поцеловал её правую грудь, не выходя из неё. Слизнул с её кожи соленые капли пота, а потом, переключившись на другую грудь, взял сосок в рот.
Твою мать. Её кожа была как сахар.
— Как же жарко, — выдохнула она и это была истинная правда. Её волосы выглядели безумно сексуально, но отдельные пряди липли к её телу, и с моими волосами творилось то же самое.
— Я сейчас кончу, — простонала Кэтрин. — Не сбавляй темп, Глеб. Пожалуйста. Вот так, — взмолилась она.
Я выпрямился и, обхватив её бёдра покрепче, стал раскачивать её восьмеркой - к себе и от себя.
— Вот так, детка.
Её живот двигался волнами, и я застонал, когда она подхватила мой ритм. Взад-вперёд. Снова и снова, она доводила меня до безумия.
Сдвинул брови, она перехватила инициативу, двигаясь все быстрее.
— О, Глеб!
Ещё, ещё. Её бёдра врезались в меня, а мой член входил в неё глубоко, до самого конца. Я втянул воздух, чувствуя, что меня вот-вот разорвёт.
— Давай, — рыкнул я, рывком дёрнув её на себя. — Трахни меня, детка, — и запрокинул голову назад. — Черт, ты меня убиваешь.
— Как хорошо, — всхлипнула она.
Я прижал её к стене, грудь к груди, и рукой прикрыл ей рот, заглушая её крики.
Её стоны вибрировали в моей ладони, тело обмякло, охваченное волной оргазма. Все мышцы напряглись от острого наслаждения, я откинул голову назад и простонал:
— Твою мать, Кэтрин. Черт.
Сжав зубы, я с силой вошёл в неё и кончил.
Твою мать. Мое сердце колотилось так сильно, что я слышал его стук в ушах, и мне пришлось напрячься всем телом, чтобы устоять на ногах. Внизу живота все свело, но в руках усталости я не чувствовал.
Я поглаживал её задницу, пытаясь отдышаться. Она вся обмякла, безвольно опустив голову на тоненькие ручки, все ещё обвитые вокруг моей шеи.
А потом посмотрела на меня. И я застыл.
Эмили Картер, обнаженная и ослепительная, голая и дикая, смотрела на меня и улыбалась.
— Кэтрин! — крикнул кто-то. — Где ты?
Она дёрнулась, но я снова прижал её к своему телу, прошептал ей в губы:
— Кажется, ты мне нравишься.
Я впился в её рот, целовал нежно и долго, пока мы оба не начали задыхаться. Отстранившись, прильнул к ней лбом.