Черт!
Я облизнула губы.
— Иди давай, — Ева подтолкнула меня локтем. — Приведи себя в порядок.
Зачем?
— Что? — спросила я, выпрямляясь. — Нет. Пошёл он к черту. После того, как он себя вел, новая одежда и стрижка его не спасут.
Снисходительно усмехнувшись, Ева повернулась ко мне.
— Кэтрин, я сейчас буду говорить, основываясь на личном опыте, так что прислушайся.
Она схватила меня за плечи, развернула к себе и, поглаживая по рукам, как заботливая мамочка, начала:
— Когда он войдёт сюда, дорогая, то станет сверлить тебя напряженным взглядом. Он покажется тебе взбешённым, а на самом деле думать будет только об одном: как бы сорвать с тебя одежду, прижать к стене и трахать до посинения сзади.
У меня открылся рот. Я крепче сжала ноутбук.
— Потом, — продолжала она. — Он зажмёт тебя где-нибудь в углу, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Подойдёт к тебе вплотную, — Ева шагнула ко мне так, что наши тела соприкоснулись. — Коснётся твоих губ, даже не целуя тебя, и, ощутив жар его тела, ты почувствуешь, насколько он измучен, — она обхватила мое лицо руками, почти касаясь меня носом, и стала говорить тише: — Потом едва слышным шепотом, от которого у тебя затрясутся ноги, он произнесёт «детка», и ты растаешь - ему даже не придётся извиняться.
Я сглотнула. Во рту у меня пересохло.
— Итак, Кэтрин, — сказала Ева твёрдо. — Та синяя мини-юбка, которую я купила для тебя. Иди надень её. Ты выглядишь дерьмово.
— Фу, — прошептала я.
Она выхватила ноутбук у меня из рук, захлопнула крышку и бросила его на диван.
— Он идёт.
После этих слов я больше не мешкала. Проскочив мимо неё, взлетела вверх по лестнице, преодолевая по две ступеньки зараз, ворвалась в спальню и захлопнула за собой дверь.
Сорвав с себя майку, я распустила волосы и быстро нанесла подводку и туш. Слегка подкрасила губы, затем выпрямила волосы утюжком, пригладила их щёткой и поспешила в гардеробную Евы.
Потом взяла чёрную шелковую блузку с длинными рукавами. Она сидела на мне свободно, спереди у неё был высокий ворот, а сзади - глубокий вырез, открывающий спину.
Если я собиралась послать его куда подальше, то хотела хотя бы выглядеть при этом сексуально.
Я скинула с себя шорты и сняла юбку с вешалки. Барабанная дробь резонировала у меня в груди. Я просунула ноги в юбку, а потом натянула её на бёдра.
И тут на меня упала тень.
Ахнув, я подняла глаза и поспешно застегнула молнию на юбке.
Черт.
Глеб стоял в проходе, упираясь руками в дверную раму и немного наклонившись вперёд. Он смотрел на меня будто с вызовом, склонив голову набок. В его глазах пылал огонь, а челюсти были крепко сжаты. Я занервничала. От его молчания в сочетании с этим взглядом я была вся как на иголках, и мне хотелось закричать.
Скажи что-нибудь!
— Пошёл вон, — выдавила я.
И тут он шагнул ко мне, одной рукой взял меня за талию, другой - за подбородок и впился в мои губы.
— Нет, — запротестовала я.
Но это было бесполезно.
Я прильнула к его губам, а он поднял меня, обвил мои ноги вокруг своей талии. Я обняла его руками за шею и крепче обхватила ногами. Мне хотелось быть к нему как можно ближе.
Он целовал меня жестко и страстно, и мы оба стонали, тяжело дыша. Потом он оторвался от моих губ, я запрокинула голову назад, а он прильнул к моей шее, целуя, кусая, касаясь кожи языком.
— Твою мать, — произнесла я, задыхаясь.
Я чувствовала, как его мышцы перекатываются под моими пальцами. Не успела я понять, что происходит, как он понёс меня в спальню, шагая по деревянному полу.
— Черт, — прорычал он, бросив меня на кровать, упал на меня сверху.
Я застонала и снова потянулась к его губам. Я истосковалась по его поцелуям, его вкусу.
— Ты сволочь, — выдохнула я между поцелуями.
— Знаю, — на его губах появилась улыбка.
Он расстегнул ремень. Я взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть мне в глаза.
— Больше не вздумай игнорировать меня пять дней подряд.
Он рванул пуговицу на своих штанах, расстегнул молнию и высвободил член.
— Больше никогда, — глядя на меня горящим взглядом, он разорвал обертку с презервативом и надел его. — За тобой должок ещё с тех пор, как мне было семнадцать.
Он просунул руку под мою задницу и вошёл в меня.
— Ах, — выдохнула я, запрокинув голову назад.
— Боже, детка, как я скучал, — он крепко зажмурился, и, отпустив его лицо, я обхватила его руками за шею, притянула к себе и поцеловала.
— Для тебя я всегда готова, — прошептала я.
Он трахал меня быстро и жёстко. Именно так, как мне того хотелось. Мы оба громко стонали, не думая о том, что внизу были люди.
Мы были одним целым. И в следующий раз, когда этот маленький засранец вздумает показывать мне свой нрав или игнорировать меня, я или прижму его ещё сильнее, или отпущу навсегда.
Нажать и отпустить.
Дать - взять.
Ускорение. Высвобождение.
Глеб провёл пальцем по моей щеке, скользнув по носу, и коснулся губ. Я издала блаженный вздох.
Мне нравилось, когда ко мне прикасались с нежностью. Это было так приятно, что мне захотелось закрыть глаза от удовольствия, но я не стала. Я несколько лет прятала от него взгляд из страха быть замеченной, а теперь никак не могла наглядеться вдоволь.
— Ты прекрасна, — произнёс он, ложась рядом со мной и подпирая голову локтем.
Я протянула руку, чтобы прикоснуться к нему, но тут с нижнего этажа послышался вопль Евы, и я резко повернула голову к двери.
— Он здесь! — кричала она.
Я с улыбкой посмотрела на Глеба.
— Похоже, Кирилл приехал.
— О, какая радость, — со вздохом сказал Глеб.
Я потерлась носом о его нос.
— Что происходит между вами?
Он нежно поцеловал меня в губы и прошептал:
— Ничего. Он просто любит приставать ко мне. Прямо как ты.
— Надеюсь, что это не так, — рассмеялась я.
Сев, взяла с ночного столика щётку для волос и поправила причёску.
— Глеб… — я облизнула губы: во рту все пересохло.
— Да, — он тоже сел и прильнул к моей шее. По коже побежали мурашки, и я с улыбкой оттолкнула его.
— В тот день, когда ты учил меня водить, я случайно подслушала твой разговор с братом, — созналась я. — Твой отец скоро выходит на свободу?
Глеб откинулся назад, опираясь на кисти рук.
— Может быть, — он покачал головой. — Насчёт этого не волнуйся.
Я встала с кровати и расправила юбку.
— Хотелось бы, — произнесла я и тут же добавила: — Но мне нужно узнать о тебе больше. Мне хочется, чтобы ты рассказал мне все.
— Глеб! Тащи свою задницу сюда!
Мы оба вздрогнули, услышав вопль Адиля, и я нервно усмехнулась.
Этот умеет выбрать неудачный момент.
Я наклонилась и обхватила его лицо ладонями. Затем поцеловала лоб, нос, а когда он опустил веки, поцеловала и их тоже.
— Ты мне нравишься, — очень. — Я хочу узнать тебя лучше.
Глеб обхватил меня руками и усадил на колени, лицом от себя. Мои ноги болтались над полом. Я закрыла глаза, почувствовав, как он пальцами отодвинул в сторону мои волосы и поцеловал все ещё болезненное место на шее.
Он знал, что я сделала татуировку. Черт, Ева.
— Все, что тебе нужно знать, — прошептал он мне на ухо. — Мне хреново, когда тебя нет рядом.
Мое горло сжалось.
— Делай со мной что хочешь, Кэтрин. Только не уходи. Не сейчас.
Услышав боль в его голосе, я едва не заплакала. Моргнув, нахмурилась.
Не сейчас?
— Не уходить? — повторила я. — Ты бесишь меня, доводишь до слез, вынуждаешь меня творить черт знает что, но ты делаешь меня лучше, Глеб.
— А ты делаешь меня счастливее, — произнёс он, и я растворилась в его глазах.
Тень от дерева за окном легла ему на лицо, и, услышав, как вдалеке грохочет гром, я улыбнулась. Комната погрузилась в полумрак.
— Сейчас же! — раздался рык с первого этажа, и мы оба вскочили. На этот раз кричал Кирилл.