Глеб быстро поцеловал меня и выбежал за дверь, а я задержалась на минутку: сняла покрывало с постели и бросила в угол, чтобы позже постирать на всякий случай.
Спускаясь по лестнице, разгладила руками блузку и юбку и поправила волосы, а затем вошла в гостиную.
— Эй, — Кирилл, выпустив Еву из своих объятий, как раз пошёл навстречу брату. — Черт, только посмотрите на него, — он улыбался и обвёл взглядом его причёску и одежду.
— Рад видеть, — сказал Глеб, и они обнялись.
— Скучал по тебе, — тихо произнёс Кирилл, а Мэдмен с громким лаем забегал вокруг его ног.
— Да, я тоже.
Глядя на братьев, можно было ожидать, что они похожи. Но нет. Единственное, что было между ними общего, - это харизма. Знаете, некоторые люди обладают природным магнетизмом, благодаря которому к ним тянутся окружающие. Оба парня этим обладали.
Но на этом сходство заканчивалось.
Все собрались в гостиной: Ева застыла у камина, Адиль и Джулия устроились на диване, а Кирилл с Глебом стояли посередине. Я же пыталась слиться с ковром, ни с того ни с сего почувствовав страх и неуверенность.
Кирилл всегда относился ко мне нормально, но при этом смотрел так, словно я пятилетняя девочка, севшая за стол с большими детьми. Сиди и рта не открывай.
Внезапно я поняла, что больше не дочь своей матери. Я не паршивая овца, не пятое колесо в телеге, не бледная моль. Возможно, я не в числе любимчиков Кирилла, но и он не самый приятный для меня персонаж.
Я опустила руки и подошла к Глебу. Он тут же посмотрел на меня, улыбнулся и, обняв рукой за плечи, прижал к себе.
Кирилл умолк, глядя на нас, прищурив голубые глаза, а в его голове явно закрутились шестеренки. Мы с Глебом молчали, и наконец на лице Кирилла замешательство уступило место внезапному пониманию.
— Не волнуйся, — сказала я. — Я о нем позабочусь. Обещаю.
Кирилл удивился, вскинул брови, но потом просто покачал головой и произнёс:
— Ну ладно.
И все. Глеб ещё крепче прижал меня к себе, а Кирилл вернулся к Еве, и они снова прилипли друг к другу.
— Ладненько, в душ! — скомандовал Адиль, глядя на Кирилла. — Пицца. Я голоден.
— Нет уж, — Кирилл покачал головой.
— Что? — не понял Адиль.
Кирилл оторвался от Евы и начал расстёгивать свою камуфляжную куртку.
— Послушайте, народ. Я вас люблю, но вам придётся уйти.
Никто не пошевелился.
— Я не видел Еву несколько недель. Нам нужно побыть вдвоём. Простите, — Кирилл бросил куртку на стул, оставшись в штанах и футболке.
— Кир, — произнесла Ева, залившись краской стыда.
Но он бросил на неё предостерегающий взгляд:
— Несколько недель, малышка.
Она выпрямилась, и я едва не рассмеялась, увидев, как изменилось выражение её лица.
— Точно, — Ева хлопнула в ладоши. — Все вон! Нам нужно побыть вдвоём.
— И долго? — запротестовал Адиль, поднимаясь с дивана вместе с Джулией.
— Дня три, — ответил Кирилл.
— Три дня! — выпалил Адиль.
Джулия потянула его к двери.
— Пойдём, Ади.
Он заворчал себе под нос, а я рассмеялась. Глеб взял меня за руку, и мы вышли на крыльцо, захлопнув дверь. Все вчетвером мы стали спускаться по ступеням, направляясь к машинам.
— Блин, серьёзно? — спросил Адиль почти жалобно. — Ребят, вы же поедете?
Глеб похлопал себя по ногам.
— Черт, — выругался он, разворачиваясь. — Оставил телефон на кофейном столике.
— Я принесу, — остановила я его. — Я сумочку тоже забыла.
Я поднялась по лестнице и тихонько юркнула в дверь, надеясь, что они ещё не успели раздеться догола.
В прихожей было пусто и, на цыпочках прокравшись в гостиную, я подхватила сумочку с дивана и телефон Глеба с кофейного столика.
Тут я услышала низкий приглушённый голос Кирилла:
— Я безумно по тебе скучал. Господи, детка. Я люблю тебя.
Поцелуи, шуршание, стоны… Я перекинула ремешок сумочки через плечо и приготовилась убраться.
— Я тоже, — Ева плакала. — Как меня все это бесит, Кирилл! Как мы выдержим несколько месяцев твоего отсутствия, если нам так сложно дались эти несколько недель?
Я застыла, зная, что они в кухне, за дверью. Слезы навернулись на глазах. Каким бы засранцем Кирилл не был, я знала, что он обожает Еву и готов ради неё на что угодно.
Я никогда не задумывалась о том, что Ева может быть несчастлива, что у них не все в порядке. Я настолько погрязла в собственных проблемах, что о проблемах подруги и не догадывалась.
Я услышала глухой удар и снова стоны.
— Там гром, — сказал Кирилл.
Она шмыгнула носом и засмеялась.
— Думаешь о том же, о чем и я?
— Кушетка во дворе? Как в первый раз.
Я закусила губу, чтобы не расхохотаться, когда услышала её визги и звук открывающейся, а потом закрывающейся двери из кухни на задний двор. Все произошло в считанные секунды.
Бедная Ева.
Ну, не бедная, конечно. Подругу словно отлили из титана. Но она скучала по нему. Ужасно скучала.
Я пошла к двери, но остановилась, внезапно услышав незнакомый голос.
— Алло! — это был мужской голос, далёкий, но спокойный и низкий.
В сердце прокрался страх, и оно заколотилось в груди.
Жутко.
И тут я подскочила, вспомнив о телефоне, который держала в руке. Я поднесла его к уху и сказала:
— Алло!
— Кто это? — спросил мужчина бесстрастным голосом.
— О, простите, — я покачала головой. — Должно быть, я случайно нажала «ответить». Вы хотите поговорить с Глебом? Погодите минутку, сейчас передам ему телефон, — я открыла дверь и вышла на крыльцо.
— А вы кто? — повторил мужчина.
— О, я Кэтрин, — ответила я. — Я.. — я замешкалась. — Его подруга, наверное.
— Кэтрин. Красивое имя. Я его отец.
Я застыла на месте.
— Скажи мне, — начал он. — Сколько раз в день он тебя трахает?
У меня округлились глаза. О господи!
Я смотрела на Глеба, который разговаривал с Адилем и Джулией всего в нескольких шагах. Мои губы дрожали. Глеб.
— Ты знаешь, женщины его обожают. Столько энергии, — продолжал собеседник вкрадчивым голоском. — Сложно сосчитать, сколько телок прошло через руки этого парня.
Во рту у меня стало сухо, как в пустыне. Я сжимала телефон изо всех сил, боясь, что он выпадет из трясущихся рук.
— Могу предположить, — продолжал его отец. — Что раз его телефон у тебя, значит, твоя киска пока ещё кажется ему сладкой.
В глазах у меня все плыло.
— Да что с вами вообще такое? — выдавила я.
— Я пытаюсь просветить тебя на его счёт, дорогуша, — сказал он, и его голос стал жестким. — Он не останется с тобой. Это ненадолго. Можешь быть уверена.
Глеб обернулся. Улыбка исчезла с его лица в то же мгновение, как он на меня посмотрел.
— Он уже рассказал тебе про подвал? Про то, что носит с собой нож? Про свою сучку мать, которая передала его в систему опеки, когда он был младенцем?
Я напряглась ещё больше, увидев, что Глеб идёт ко мне. Как отец мог говорить такое про сына?
— Если он не пускает тебя в душу, тогда он не твой, Кэтрин.
Глеб не сводил с меня взгляда. Чем ближе он подходил, тем более обеспокоенный у него был вид.
— Он тебе не доверяет, — предостерёг меня его отец.
Я набрала воздуха в грудь. В глазах стояли слезы, когда я передавала трубку Глебу.
— Твой отец.
Его взгляд стал ледяным. Он схватил телефон и прорычал в трубку:
— Что ты ей сказал? Алло! — он заскрежетал зубами. — Алло! Мать твою за ногу! — заорал он, глядя на телефон.
Я вытерла слезы. От Глеба мне хотелось лишь одного. Он должен был рассказать мне обо всем немедленно.
Он стоял ко мне спиной, но я видела, как он провёл рукой по волосам.
— Глеб!
Повернувшись, он покачал головой.
— Кэтрин, прости. Мой отец… — он умолк, словно не мог подобрать слов. — Мой отец - сущий дьявол. Все, что он сказал тебе - чушь собачья. Он ничего не может. Он не может навредить тебе.