— Он не угрожал мне. Он говорил о тебе.
— Он не видел меня с тринадцати лет, — процедил Глеб сквозь зубы, распаляясь все сильнее. — Он ничего не знает. Просто треплет языком.
Я подняла подбородок.
— Я хочу знать.
— Что?
— Все!
Я видела, как завёлся и тронулся с места автомобиль Адиля.
Глеб смотрел на меня так, словно я его враг, словно это я причиняла ему боль. Затем с воинственным видом мотнул головой и развернулся.
— Стой! — крикнула я ему вдогонку, когда он сошёл с крыльца и направился к своему дому. Я решительно последовала за ним. — Как насчёт моих общественных работ? Можешь с этого начать.
— А что с ними? — бросил он через плечо.
— Ты все устроил, не так ли? — с упрёком сказала я. — Чтобы я вернулась сюда. Чтобы я работала в школе. Откуда ты узнал? Откуда ты узнал о моих проблемах?
Он не ответил. Глеб не посмотрел на меня. Открыв дверь своего дома, направился к лестнице. Но я шла за ним.
— Ответь мне! — заорала я, захлопнув за собой дверь и остановившись внизу возле лестницы. — Как ты узнал?
Он повернулся. Его лицо было искажено гневом.
— Я знаю обо всем, что с тобой происходит.
========== Часть 17 ==========
Глеб
Я спустился с лестницы, остановившись на первой ступеньке, и склонился над ней.
— Помнишь штраф за превышение скорости, который ты получила в первый год учебе в университете и который волшебным образом испарился? А экзамен по математике, к которому ты была не готова? По чистому совпадению его перенесли из-за того, что в школе случился сбой в системе пожаротушения.
Я видел, как она лихорадочно соображает.
— А книги, зарезервированные на твоё имя в библиотеке, чтобы ты могла подготовиться к сочинению на тему «Англия Оливера Кромвеля»? Работа в книжном магазине, которая подвернулась очень кстати, когда мать заблокировала тебе доступ к кредитке за то, что ты поменяла свой непрофилирующий предмет на литературное творчество?
Я говорил, наклонившись к ней совсем близко:
— Все эти два года я был рядом. Каждый раз, когда ты нуждалась в чем-то.
Вид у неё был такой, словно она забыла, как дышать.
— Ты что, следил за мной?
— Ничего, переживешь, — бросил я, перемахнув через перила и направляясь в кухню. — Я не читал твои имейлы и не крал твоё белье.
— Но зачем? — она шла за мной. — Зачем ты это делал?
Я горько усмехнулся, подойдя к холодильнику.
— Это действительно так сильно тебя напрягает? — взяв из холодильника бутылку воды, захлопнул дверцу. — Тебя настолько беспокоит чужое мнение, что ты не можешь переварить, как это я засовывал нос в твои дела без твоего ведома. Верно? Ты нервничаешь: «О чем ему известно? Что он видел?».
Её маленькие кулачки сжались, а лицо покраснело от гнева.
— Зачем? — повторила она.
— Оставь..
— Хоть раз ответь мне на гребаный вопрос!
— Потому что я за тебя волновался! — заорал я, запустив бутылку в коридор.
Она отступила и выпрямилась. На лице было написано потрясение.
Резко проведя рукой по волосам, я сжал в кулак короткие пряди, внезапно осознав, как мне не хватает длинных волос. Голова вспотела. Я снял футболку и, швырнув её на стул, положил руки на бёдра, пытаясь успокоиться.
Потом направился к ней, но она отступила к стене.
— Примерно через месяц после твоего отъезда в универ, — начал я. — У нас на «Петле» началась движуха. Ремонт, стройка… — я умолк, облизнув пересохшие губы. — Твоя мать подала петицию городским властям, чтобы нас остановили. Она ненавидела «Петлю» и считала её источником неприятностей, поэтому нашла единомышленников и начала действовать.
Кэтрин смотрела на меня. Она казалась такой маленькой. Мне хотелось защитить её. Сделать все, чтобы она была счастлива.
— Ей бы не удалось выиграть это дело, — заверил я. — Почти весь город выступил бы в поддержку «Петли». Но из-за твоей матери процесс мог сильно затормозиться, поэтому я навёл о ней справки.
— Чтобы найти скелеты в её шкафу, — заключила Кэтрин. — Чтобы шантажировать её.
— Чтобы у меня были рычаги воздействия, — поправил я. — Чтобы я мог убедить её.
Кэтрин скрестила руки на груди, ожидая продолжения. Я сделал глубокий вдох.
— В её личных сведениях фигурировала дочь. Что неудивительно, только вот имя этой дочери значилось как Кэтрин Картер. Это смутило меня, потому что нигде не упоминалось имени Эмили Картер и вообще не единого имени, начинавшегося на букву «Э». Поэтому я стал копать. И когда ты рассказала мне свою историю, я…
— Ты все знал, — перебила она меня со слезами на глазах. — Я доверилась тебе как полная идиотка, а ты сидел и слушал все это дерьмо, о котором и так уже знал.
— Нет, — я взял её за подбородок, чтобы она посмотрела на меня, но она отдернула голову. — Я не факты слушал. Я слушал тебя, понимаешь? Ты говорила со мной. Ты доверилась мне. Я ничего о тебе не знал по-настоящему, пока не услышал из твоих уст. Я читал про тебя, но не знал тебя.
Она отвернулась, качая головой. Она мне не верила.
— Чем больше я узнавал о тебе, — продолжал я, надеясь, что она поймёт. — Тем меньше хотел тебя отпускать. Одно вело к другому, и я.. — я помолчал. — Я хотел быть тебе полезным. Получив доступ к электронному журналу вашего класса, я посмотрел, как у тебя обстоят дела с успеваемостью.
Кэтрин провела ладонями по лицу и отвернулась от меня, но я схватил её за плечи и снова развернул к себе.
— Я выяснил, что у тебя проблемы с математикой, поэтому утром в день экзамена устроил сбой в системе пожаротушения. Не слишком хороший поступок, знаю. Но я подумал, что дополнительное время на подготовку не помешает. После этого я просто приглядывал за тобой, понимаешь?
Я никогда не планировал вторгаться в её личное пространство. Как бы это ни было просто и как бы мне того ни хотелось, я никогда не заходил в её почту, социальные аккаунты и не смотрел медицинские отчеты. На самом деле я пытался придумать предлог, чтобы это сделать. Миллион раз. Я только проверю, здорова ли она. Я только хочу убедиться, что никто её не донимает. Я лишь посмотрю, не наломал ли дров её дебил бойфренд. Но я так ничего этого и не сделал. Я не пытался её контролировать. Просто хотел о ней позаботиться. По крайней мере, я надеялся, это выглядело заботой.
— Мне показалось, что поддержки тебе ждать не от кого, — признался я. — Но это была не жалость с моей стороны. На самом деле для меня стало чем-то вроде облегчения, когда я узнал, что твоя жизнь небезупречна. Мне казалось, что это связывает нас, отличает нас от наших друзей. Я не мог оставить тебя одну, — и я поспешил добавить: — Я знал, что, уехав в универ, ты обрела свободу, которой у тебя никогда не было. Мне хотелось, чтобы ты наслаждалась этим. Я старался сделать твою жизнь проще. Вот и все.
Кэтрин крепко зажмурилась и прижала ко лбу ладонь. По её щекам текли слезы.
— Так, значит, тебе все известно. Про моего отца. Про то, что, поранив меня, он в тот же день перерезал себе вены. Не мог себя простить - из-за моей сестры.
Да, это я тоже знал. Да и как простить, если стал причиной смерти собственного ребёнка?
Я кивнул.
— Все произошло глубокой ночью, — почти шепотом произнёс я. — Твоя сестра вылезла из постели. А он подумал, что кто-то проник в дом. Это была ужасная случайность.
Кэтрин стояла, опустив голову и утирая слезы.
— Он покончил с собой, чтобы защитить тебя, — сказал я. — Думал, что из-за него может пострадать и другая дочь.
Она подняла глаза.
— И я пострадала, не правда ли? — её голос снова обрёл силу. — Ведь он оставил меня с ней. Ты бы не был в обиде за это? Я хочу сказать, как насчёт твоей матери? Она же оставила тебя с отцом.
Я запустил руку в карман, нащупав нож.
— Да. И что?
— Ну, ты ненавидишь её за это?
Мои пальцы сжались на толстой пластмассовой рукоятке.
— Не знаю, — пробормотал я.
Она сердито улыбнулась и покачала головой.