Запрокинув голову назад, она простонала и положила руки мне на плечи.
Она двигалась на мне мягко, но быстро. Ни разу ни нарушила темп, не остановилась. Так и не открывала глаз и негромко постанывала, как если бы ей снился эротический сон. Я обхватил ладонями её груди и немного сполз в кресле, чтобы видеть её лучше. Мне нравилось абсолютно все, что я видел. Я мог бы смотреть на неё целый день.
Она делала со мной то, чего ей хотелось, и я был не против.
Не против того, что она сейчас контролировала происходящее.
Не против того, что она скакала на мне так, словно я был обязан ублажать её.
Все это не имело значения.
Кэтрин пришла ко мне так, словно это была самая естественная вещь на свете, и слава богу. Она любила секс.
Её грудь подпрыгивала прямо у меня перед глазами, гладкая и безупречная, с набухшими сосками. Когда она была близка к оргазму, я обхватил её сосок губами.
Она вскрикнула и поджала колени - её накрыло волной удовольствия. Крепко взяв её за бёдра, я закрыл глаза, наслаждаясь происходящим. Каждый её спазм, каждый всхлип, каждый стон - все это было моим.
Моя постель принадлежала ей. Мои футболки принадлежали ей. Мой дом принадлежал ей. Мой член принадлежал ей.
Я обхватил её руками, дыша ей в шею. А вот это было мое.
Она дрожала, а внутри все сжималось и пульсировало. Наконец она обмякла, и тогда я взял контроль в свои руки. Притянув её к себе, я стал входить в неё все жёстче, пока не почувствовал жжение в мышцах. Протянув руку вниз, выскользнул из неё, разорвал на себе презерватив и, тяжело дыша, излился ей на живот.
Я посмотрел в её теперь уже открытые глаза, надеясь, что не отпугнул её. Мне приходилось напоминать себе, что опыта у Кэтрин было не так много. Все, что мы делали, могло быть для неё впервые.
Но она улыбнулась и наклонилась к моим губам.
— Можно сказать, что вы меня замарали, Глеб Голубин. Теперь вы довольны?
— Даже близко нет.
Её лицо осветлила улыбка, и, покачав головой, она слезла с меня.
— Не забудь, тебе кто-то звонил. Когда закончишь, возвращайся в постель.
Она направилась в ванную, а я встал, взял несколько салфеток из упаковки, вытерся и пошёл в спальню.
Я снова чувствовал себя расслабленным. Теперь, вероятно, даже смогу немного поработать. Надеюсь, она не возражает, если я снова разбужу её через пару часов для шестого раунда.
Мои штаны валялись на полу в спальне. Подняв их с пола, я вытащил из кармана телефон и просмотрел пропущенные вызовы.
Их было три. Все со знакомого мне номера.
Я набрал номер и стал ждать.
— Глеб, — ответил Паша, полицейский с тюрьмы, с которым я контактировал.
— Что у тебя? — спросил я с ходу.
— Прости, приятель. Позвонил, как только узнал. Судья все утвердил. Твой отец выходит. Завтра в полдень.
Я пересёк комнату и захлопнул дверь.
— Завтра! — прошептал я, стиснув зубы. — Я заплатил за то, чтобы меня предупредили заблаговременно.
— Я позвонил, как только узнал, — повторил Павел. — Это твой последний шанс. Слава уже говорил, что обо всем позаботится, если ты захочешь.
— Да пошёл ты.
Я повесил трубку, хлопнул ладонями по комоду и, опустив голову на руку, закрыл глаза.
Черт.
Мне должны были сообщить заранее. Я за это ему платил, черт возьми!
— Полдень, — прошептал я. Пот выступил у меня на лбу.
Он выйдет на свободу. На три года раньше. Его должны были убрать, а не отпускать.
Целых шесть лет я точно знал, где он спит и ест. Там он не представлял для меня угрозы. А теперь, через считанные часы, я уже не буду знать, где он - в сотне миль отсюда или прямо у меня под окном.
Я услышал шум воды в душевой, и меня охватил страх.
Кэтрин.
Моя Кэтрин.
Я набрал номер Кирилла.
— Поздновато. В чем дело? — спросил он.
Я выпрямился.
— Встретимся на заднем дворе. Есть разговор.
— Чт…
Но я уже повестил трубку.
***
— Перестань бросать трубку, мать твою! — прошипел Кирилл, выходя из задней двери дома Евы и на ходу застёгивая джинсы. — Ты все время так делаешь, это меня бесит!
Я закатил глаза.
— Да, хорошо, как-нибудь выделю время, чтобы поплакать об этом, принцесса.
Он ещё не спустился с крыльца, а я уже пересёк двор и подошёл к нему.
— Ага, точно, — он усмехнулся. — Вот только не я тот симпатяжка, который теперь посещает торговые центры. Шикарная стрижка.
— Отличный «ёжик», — поддел его я. — А дальше что? Махнешь «босс» на минивэн?
Он со вздохом запрокинул голову назад. Я скрестил руки на груди, сдержав улыбку.
Мы с братом отлично ладили, пока не стали жить под одной крышей. С тех пор можно было принять за пятилетних девочек. Мы постоянно спорили и подначивали друг друга, и никто не хотел уступать. Наши отношения неминуемо портились - в конце концов, двух альфа-самцов в стае быть не может.
Посмотрев на меня с нескрываемым раздражением, он положил руки на бёдра.
— Ну, чего ты хотел?
Я поднял подбородок. Шутки в сторону.
— У меня в тюрьме есть свой человек. Он только что звонил. Отца выпускают завтра в полдень.
Брат нахмурился.
— Не может быть, нас бы уведомили.
Я кивнул.
Да, мне тоже так казалось.
— Похоже, все произошло довольно быстро, — сказал я, а Кирилл спустился по ступеням и подошел ближе.
Сначала он смотрел куда-то в землю, а потом с явным беспокойством взглянул на меня.
— Ты уверен?
— Более чем.
Павел мог налажать и не предупредить меня заблаговременно, но информация была точной. Я ему доверял и знал, что если позволю ему сейчас и дам добро, то отец завтра утром не проснётся.
Когда я начал работать на Павла, он все выяснил про моего отца. Даже предлагал мне «разобраться с ним», но я отклонил это предложение.
Не знаю, боялись ли мы с Кириллом нашего отца или просто нервничали, но одно точно: никто из нас не хотел гадать, где он и чем занимается.
Кирилл покачал головой:
— Он сюда не явится.
— Явится, обязательно, — возразил я спокойно.
— Откуда ты знаешь?
— Он звонит, — признался я без колебаний.
Он склонил голову набок, глядя на меня.
— Ты с ним разговариваешь?
Я коротко усмехнулся.
— Ага, часами напролёт. Делимся безглютеновыми рецептами и обсуждаем сериалы.
Кирилл вскинул бровь.
— Он звонит, — ровным тоном произнёс я. — Я ему угрожаю, а через неделю все повторяется снова, Кирилл. Не огорчайся ты так.
Брат провёл рукой по своим коротким волосам и покачал головой.
— Ты должен был мне рассказать.
— Зачем? — я пожал плечами. — Чтобы ты мог сходить с ума из-за того, что все равно не можешь повлиять?
Я знал, что брат меня любит и готов пойти на что угодно, чтобы меня защитить. В этом и заключалась проблема. Кирилл мог быть неосмотрительным и бросался на амбразуру, не подумав. Он слишком сильно тревожился. Я знал, что он действует исключительно в моих интересах, но он хотел, чтобы мне пришлось подчищать за ним, а вдобавок к этому ещё и разбираться с тем вопросом, из-за которого заварилась вся каша.
— Нам нужен этот запретительный ордер, — сказал я.
Он прищурился.
— Я думал, тебе он не нужен.
— Да, но.. — я провёл рукой по макушке, бросив взгляд на окно своей спальни. — Я сделаю все, чтобы её огородить.
Кирилл кивнул.
— Теперь ты понял.
Я ничего не сказал. Кирилл сам знал, что он прав. Запретительный ордер мог быть абсолютно бесполезен, но нужно принять все возможные меры предосторожности.
— Сейчас же выходные, — задумчиво произнёс он. — Джейк, скорее всего, ничего не решит до понедельника.
Новый муж его матери - и по совместительству отец Адиля, Джейк - должен достать нам запретительный ордер. Но была ночь, а завтра - суббота, ему, вероятно, не удастся связаться с судьей в срочном порядке.