— Ладно, — сказал Кирилл с таким видом, словно нашёл выход. — Просто уедем. Ева и Джулия планировали какой-то поход на следующей неделе. Нужно ехать прямо сейчас, пока у нас нет этого ордера, — он вытащил телефон из кармана джинсов. — Пусть девчонки поспят. Я наберу Ади и предупрежу его о том, что с утра первым делом нужно собрать вещи, а мы с тобой сгоняем за провизией. Поедем на водопады и на несколько дней исчезнем с радаров.
Я думал об этом. Затея вполне реальная. Сегодня ночью я успею просмотреть письма и решить другие дела, а Павел пока не дал мне новых задач, так что все должно получиться.
— Хороший план, — согласился я. — Поедем в магазин в восемь утра.
С этими словами я собрался уходить, но он схватил меня за руку.
— Ты должен был мне рассказать, — в его глазах светилась тревога.
Я знал, что он не пытается до меня докопаться. Несмотря на все наши пререкания, брат всегда поддерживал меня. И он не одобрял того, что я держу его в неведении.
Я задумчиво кивнул, понимая его беспокойство, и, кашлянув, произнёс:
— А ты должен рассказать Еве.
— О чем рассказать?
— О том, что ты терпеть не можешь вневойсковую подготовку. О том, что понятия не имеешь, чем хочешь заниматься в жизни, что ты задыхаешься.
Кирилл с раздосадованным видом выпрямил спину. Но я знал, что прав, потому что видел, как брат держится в обществе одногруппников. Он явно был не в своей тарелке, не на своём месте. По определенным фразам, которые я от него услышал, было понятно, как ему хочется вернуться домой.
Кирилл развернулся, но на сей раз я схватил его за руку.
— Она же хочет, чтобы ты был счастлив.
— Она идёт в медицинскую школу, Глеб, — сказал он так, будто я идиот. — Я люблю её! Это единственное, что я знаю наверняка.
И с этими словами он поднялся по ступеням и вошёл в дом.
Хорошо, она будет учиться в медицинской школе. И что? Он считал, что тоже должен посвятить свою жизнь чему-то значительному, выбрав солидную и респектабельную профессию? Чтобы быть достаточно хорошим для неё?
Ева же была не из таких. Она никогда не настаивала, чтобы Кирилл стал военным. Её отец - вот тот настаивал, но даже он поддержал бы взрослого мужчину в его намерении идти избранным путём. О чем Кирилл вообще думал?
Я прошагал в свой двор, а войдя в дом, обошёл весь первый этаж и проверил замки.
Поднявшись наверх, собирался пойти в кабинет, но вместо этого повернул в спальню. Кэтрин сладко спала, и мне в глаза бросилась татуировка у неё на шее. Я забрался в постель позади неё, обнял её рукой за талию и поцеловал кожу, на которой были набиты слова: Только ты - всегда.
Мы это не обсуждали, и я понятия не имел, захочет ли она говорить, но знал, что эти слова предназначались мне. Мне, и никому больше.
Я уткнулся носом в её шею, вспомнив, как в детстве зарывался лицом в футболку Кирилла.
Я не держался за неё, нет. Я вцепился в неё как в спасательный круг.
— Глеб, — позвала она тихим, сонным голосом.
Я оторвался от её волос.
— Да.
— В первый год моей учебы в универе… это ты заменил мою подборку композиторов эпохи барокко для музыкального анализа треком Me So Horny?
Меня разобрал смех. Ох, черт. Я сдавленно хохотнул. Я и забыл об этом.
— Ты смеёшься, — с укором сказала она. — Значит, правда.
Я улыбнулся себе под нос.
— Это совсем неправильно, — игриво ответила она.
Я прижал её к себе, пряча улыбку в её волосах. Отец тут же был забыт.
— Пожалуйста.
========== Часть 20 ==========
Кэтрин
Водопады на самом деле находились вовсе не в Москве, как можно было подумать, а довольно далеко от города. Однако это был ближайший к ним населенный пункт, потому что он и получил своё имя в честь трёх бурлящих речных порогов, впадавших в реку, которая протекала через наш город.
Мы сорок пять минут ехали по шоссе с едва заметным уклоном вверх, и вот роскошные зеленые пастбища постепенно сменились густыми лесными массивами, а дороги стали уже. Все они вели к озеру.
Я сюда почти никогда не ездила. Моя мать не любила вылазки на природу, а отец большую часть времени проводил в больнице. Я была здесь всего дважды: один раз с Евой и её папой, а другой - на вечеринке со школьной компанией.
Адиль ехал первым на своём серебристом GTO, за ним - Кирилл и Ева на «боссе», а мы с Глебом замыкали колонну на «мустанге». Я написала Елене, что вернусь через пару дней и мы с ней увидимся перед отъездом в университет, а матери не стала ни о чем сообщать.
Она не предприняла ни единой попытки со мной связаться.
Глеб постукивал пальцами по рулю в текст песни My Demons, а я пыталась делать запись в дневнике.
— Что ты там пишешь? — он взглянул на меня, а потом протянул руку и попробовал выхватить у меня тетрадь.
— Перестань, — рассмеялась я, уворачиваясь. — Это не имеет к тебе отношение. Честное слово.
— Лучше бы имело, — пошутил он, притворяясь обиженным.
— Я не могу облечь тебя в слова, — сказала я. — Это невозможно.
Он ничего не ответил, но, подняв на него глаза, я увидела, что он улыбается.
Я толком не могла описать словами свои чувства. Каждый раз, когда я думала о нем, мне хотелось закричать: «Я люблю тебя!». Всякий раз, когда я открывала рот, чтобы поговорить с ним, мне хотелось сказать: «Я люблю тебя!». Никаких связных мыслей на этот счёт у меня не было. Да и что такое, черт возьми, эта любовь? Любила ли я его? Должна ли любить? Или это просто физическое притяжение? Он выглядел как полубог. Мне хотелось прикасаться к нему, прижиматься к нему при любой возможности. Его запах, его харизма, его тело - все это действовало на меня опьяняюще.
Нет, мои чувства не могли быть любовью. У меня хватало ума, чтобы это понимать. Так почему же эти слова все время вертелись у меня на языке?
— Спасибо за часы, — сказала я, пытаясь отвлечься от мыслей.
Я погладила большим пальцем экранчик белых часов Samsung Gear, красовавшихся у меня на запястье. Глеб купил их мне, когда они с Кириллом ездили за припасами для нашего похода. Но это были не просто часы, а часы со встроенным телефоном, камерой и шагомером.
— Ты же не будешь теперь следить за мной через GPS? — поддела его я.
— Все возможно, — улыбнулся он. — Нет, в них просто есть телефон, который всегда будет при тебе, на случай необходимости. Это безопасно.
Однако я заметила, что себе он такие не приобрёл. Слишком он обо мне беспокоился.
***
— Палатка почти готова, — Глеб подошёл сзади и помог мне нести надувной матрас, который я тащила из машины. Мы с Евой и Джулией надули матрасы, подсоединив насос к прикуривателю. Раз плюнуть!
Внезапно почувствовав руку на заднице и от неожиданности едва не споткнувшись о какое-то бревно, я обернулась.
— Тебе бы понравилось, если бы я лапала тебя на людях? — пошутила я.
Глеб рассмеялся.
— Тебе ещё повезло, что я не развязал твой купальник. Тебе очень идёт красный цвет.
— Ну-ну, не слишком распаляйся, мистер, — сказала я, опустив козырёк бейсболки. — После того как мы здесь обоснуемся, я хочу пойти на водопады.
— У тебя попа вибрирует, — Глеб вытащил телефон из заднего кармана моих шортов.
— Эй, — проворчала я, бросив матрас рядом с палаткой и поворачиваясь к нему. — Дай сюда, пожалуйста.
Я протянула руку за телефоном, ухмыляясь и притоптывая ногой, но застыла, увидев, как хмуро Глеб смотрит на экран.
— Зачем тебе звонит Андрей? — спросил он, когда телефон перестал вибрировать в его руке.
Я сдвинула брови.
— Не знаю.
Глеб выпрямился и посмотрел на меня.
— И как часто он звонит?
Я сделала глубокий вдох. Мне совсем не нравился этот его тон.
— Почему же ты не откроешь журнал звонков и не посмотришь сам, Глеб?
Я отвела взгляд и положила руки на бёдра. Я понятия не имела, чего хочет Андрей. Он звонил мне впервые, а если и оставил голосовое сообщение, то у меня не было желания его слушать.