Я схватилась за волосы, исступленно ища его взглядом.
Нет, нет, нет..
— Что случилось? — крикнул Кирилл за моей спиной. — Он что, прыгнул? Твою мать!
— Где ты, малыш? Где ты? — шептала я, глядя вниз и видя лишь чёрную воду и белую пену, больше ничего. — Черт, где же ты?
Я крепко зажмурилась, сжала руки в кулаки, встала, выпрямилась и заорала что есть мочи:
— Голубин Глеб Геннадьевич! — так его называла учительница в школе.
Мое лицо пылало.
И тут как по вызову он вынырнул из воды, пригладил волосы рукой и, посмотрев вверх, на нас, стал спокойно выходить на берег.
Я вздохнула с облегчением, однако внутри все продолжало кипеть от гнева. О чем он думал? Что если бы он пострадал?
На таком расстоянии я не могла сказать точно, но, похоже, он улыбался так, словно только что не напугал нас всех до чертиков.
— О, слава богу! — воскликнула Ева, подходя ко мне. — С ним все в порядке! — крикнула она остальным.
— Нет, не в порядке, — возразила я, глядя, как он поднимается на камни.
— В каком смысле? — не поняла Ева.
Но было уже слишком поздно. Резко втянув носом воздух, я соскочила со скалы. Сердце замерло в груди, когда я оторвалась от земли и полетела вниз ногами в воду.
Ох, черт!
Руки и ноги покалывало, и сердце от прилива адреналина колотилось как сумасшедшее. Волосы встали дыбом, горло сковало от ужаса. Мне хотелось рассмеяться. Так же страшно обычно бывает на американских горках.
Я слышала крики позади себя, но не успела опомниться, как оказалась в воде, и мне едва хватило времени сделать вдох, прежде чем я погрузилась в чёрную тишину ледяного водоёма. Мне было все равно, что я только что сделала. Подумаешь, совершила прыжок с двадцатипятиметровой высоты.
Оттолкнувшись ногами, я вынырнула на поверхность, сделала глубокий вдох и тут же поплыла к берегу.
— Кэтрин! Черт, что ты творишь? — раздался голос Глеба.
Я вскарабкалась по камням и вышла из воды, разъяренно дыша. Глеб, обхватил меня за талию.
— Детка, ты в порядке?
Я посмотрела в его зеленые глаза, откинула с лица мокрые волосы и обеими ладонями толкнула его в грудь с такой силой, что он отшатнулся.
Он едва не упал, и вид у него был растерянный. Ну и пусть. Надеюсь, он почувствовал тот же страх, что и я, не на шутку испугавшись за его жизнь.
Чертов идиот.
========== Часть 21 ==========
Глеб
Что произошло? Я стоял, ничего не понимая, и смотрел ей вслед. Она снова на меня разозлилась. Неужели мы и дня не могли прожить без ссоры?
Она только что вот так запросто соскочила со скалы, но, когда ударила меня в грудь, я почувствовал её ярость, и, не знаю, почему мне стало не по себе.
Я не стал дожидаться остальных. Я уже слышал смех Адиля, так что, едва в голове у меня немного прояснилось, пошёл обратно тем же маршрутом.
Идти под гору было значительно легче, но я, хоть и шёл быстро, так и не нагнал Кэтрин: она, должно быть, бежала.
В лагере на берегу озера уже витал запах мяса, угля и жидкости для розжига. Музыка стала громче, и народ пребывал в прекрасном настроении.
Согнувшись, я заглянул в нашу палатку - Кэтрин там не было. Потом проверил палатки Евы и Кирилла, Джулии и Адиля - тоже ничего. Я уже направился было к парковке, но остановился на полпути.
Она сидела на бревне, склонившись вперёд и подперев голову рукой. Её все ещё мокрые волосы рассыпались по плечам и спине. Я заметил, как тяжело она дышит.
— Что происходит? — крикнул я, и её спина тут же выпрямилась. — Что я опять сделал?
Кэтрин вскочила с бревна и, развернувшись, зашагала в мою сторону. Я подумал, что она снова меня ударит, но, судя по её каменному лицу, сейчас она не желала иметь со мной ничего общего. Она прошагала мимо, но я быстро схватил её за плечи:
— Да что с тобой, черт возьми? Что я сделал?
Она оттолкнула мои руки. В её глазах бушевала ярость.
— Ты мог пострадать! Зачем ты всех напугал? Вот так взял и исчез? Зачем? — выкрикнула она. Её лицо было красным от гнева и слез. — Это была глупая выходка! Зачем ты это сделал? — её голос дрожал, она пыталась не расплакаться ещё сильнее.
Я выпрямился, глядя на неё в недоумении. Да, я спрыгнул со скалы. Но я же прыгал не наобум. Она должна была знать, что я бы не сделал ничего себе во вред.
— Прости, — она шмыгнула носом. — Но ты не должен вытворять такое. Я переживаю за тебя. Кирилл не стал бы так пугать Еву. А Адиль бы сначала подумал о Джулии. Ты оставил меня одну там, наверху, не подумав обо мне. Это несправедливо.
Я смотрел на неё, пытаясь понять.
Она не знала, что этот прыжок неопасен, а я знал. Наверное, я бы тоже взбесился, если бы она сделала подобное без предупреждения. На самом деле я и взбесился. Увидев, что она прыгнула, я знал, что с ней все будет в порядке, и тем не менее сердце подскочило к горлу.
Но я терпеть не мог, когда за меня переживают. Когда указывают мне, что делать. Когда у людей есть своё мнение относительно того, как мне жить. Я прекрасно справлялся сам, и довольно давно. Она лезла в мое личное пространство, к чему я не привык. Это же просто летний роман. Для нас обоих.
Я отнял руки от её плеч и тихо произнес:
— Я давно сказал тебе, что мы с моим братом непохожи. Не обольщайся.
Пусть лучше прямо сейчас об этом подумает.
Она кивнула, не глядя на меня, и попятилась.
— Да, можешь не волноваться. Я поняла. Больше не буду об этом забывать.
Грязная лужа между нами немедленно выросла до размеров целого океана, и даже если бы я простер к ней руки, то никогда бы до неё не дотянулся.
Да что со мной не так? Она была нужна мне - нужна и сегодня, и завтра, но я не мог помышлять о том, что будет в следующем году или даже на следующей неделе. Сейчас мне хотелось, чтобы она, свернувшись калачиком, лежала рядом со мной, под одеялом, в тепле и безопасности, но я должен был отпустить её раньше, чем она сама меня бросит.
Кэтрин обошла меня, направляясь к лагерю.
— Я буду в палатке Евы или Джулии.
Мои плечи опустились. Нет. Бросившись за ней, я обхватил её руками за талию, прижал к себе и уткнулся лицом в шею.
— Не надо. Пожалуйста, не надо.
Я держал её так крепко, что ощущал напряжение в мышцах. Потом, развернув лицом к себе, обхватил за талию, поднял и крепко поцеловал.
— Я не могу отпустить тебя. Ты нужна мне все время. Без тебя я буду невыносим, Кэтрин.
Её руки сомкнулись на моей шее, она посмотрела мне в глаза и провела пальцами по волосам у меня над ухом.
— Ты мне нравишься, Глеб. Ты очень мне нравишься. Ты важен для меня.
Закрыв глаза, я прижался к ней лбом и прошептал:
— Скажи это.
Её дыхание коснулось моих губ.
— Только ты, навсегда.
Меня бесило то, как эти слова действовали на меня, - и нравилось одновременно.
Все эти годы, мечтая о ней, я не считал себя недостойным её. Напротив, думал, она будет благодарна своей счастливой звезде за то, что я вообще потратил на неё время.
Но теперь в груди у меня ныло, а на сердце лежал камень. У меня не было на неё никаких прав. Я спал со многими женщинами, а она заслуживала кого-то достойного. Что если я не оправдаю её надежд?
Я посмотрел ей в глаза, решившись сделать этот шаг в неизвестность.
— Я хочу тебя кое-куда свозить. Во вторник, после того как мы уедем отсюда, нам нужно будет сгонять в Питер, — сказал я, поцеловав её в губы. — Хочу, чтобы ты побывала в одном месте. Я иногда езжу туда по вечерам.
Она кивнула:
— Ладно.
— Ты нужна мне, — прошептал я, ощущая в горле комок. — Больше всего на свете. Я просыпаюсь и засыпаю с мыслью о тебе. Ты самый главный человек в моей жизни, Кэтрин, — что бы ни случилось, она должна об этом помнить. — Я хочу, чтобы ты меня узнала.
Она снова кивнула.
— Только никаких больше прыжков со скалы, договорились?
Мои губы расползлись в улыбке.