— Что? — она вопросительно посмотрела на меня, но тут же снова переключила внимание на сцену.
Я наблюдал за ней, зная, что она видит.
Она видела темноволосую женщину, которой было за тридцать. Она не играла на инструментах, не пела и не танцевала.
— О боже, — Кэтрин сдвинула брови, и тогда я понял: она начинает понимать, что здесь происходит. Её глаза вспыхнули, и она наклонила голову набок, продолжая с интересом наблюдать за происходящим.
Я с улыбкой закрыл глаза. Меня отпустило. Она не испугалась.
Я выпрямился и одним махом выпил полбутылки воды, а потом приковал взгляд к женщине на сцене. Её чёрный корсет подчеркивал талию, ажурные трусики приковывали внимание к той самой части тела, а высокий цилиндр прикрывал глаза, но я знал, что они были светло-карими. Чёрные волосы роскошными волнами струились по спине, а чёрные сапоги до середины икры и чёрный жемчуг на шее завершали её образ в стиле стимпанка.
Полные губы женщины были накрашены красной помадой, глаза подведены темно-фиолетовыми тенями, но макияж не отвлекал внимание от её естественной красоты - высоких скул, раскосых глаз и оливковой кожи.
Необыкновенно красивая и яркая, она была душой этого места. Все и вся здесь вращалось вокруг неё.
Она покачивала головой и крутила запястьями в такт музыки. Улыбалась и подпевала, заставляя толпу кричать ещё громче.
А следом за ней на сцену вышли два работника с длинными дредами, в чёрных шортах, рубашках и сапогах. Они ухватились за металлические крючки, свисавшие с потолка.
Я бросил взгляд на Кэтрин. В её глазах читалось изумление. Я мог расшифровать её эмоции исключительно по выражению её лица.
Нахмурилась. В замешательстве. Удивлена. Подняла подбородок и прищурилась. Заинтересована.
Снова посмотрев на сцену, я увидел, что женщина улыбается толпе, подняв руки вверх. Она выглядела как какое-нибудь божество. Я не видел, что происходит у неё за спиной, но знал, что сейчас будет. И все равно у меня перехватило дыхание, когда она взлетела вверх.
— Глеб! — сказала Кэтрин так, словно не верила своим глазам. — Она висит. На крючках.
По моему лицу расползлась улыбка, и я снова облокотился на столик.
— Это так и называется - подвешивание на крюках. Необычно, да?
Она кивнула.
— Да. Но.. — она запрокинула голову, глядя на то, как женщина вращается в воздухе. Её кожа растянулась в тех местах, где к ней прицепили четыре крючка. — Она… она выглядит словно..
— Что?
— Словно ангел. Похожа на тёмного ангела, правда?
Я посмотрел вверх, вспомнив, как сам впервые увидел то, что сейчас видела Кэтрин. Женщина парила над толпой - тёмный, зловещий силуэт, но при этом она была совершенно ослепительна. Она приковывала к себе внимание, взгляды и сердца всех собравшихся здесь.
Почти всех.
— Я и не знала, что люди такое делают, — задумчиво произнесла Кэтрин. — Но она правда потрясающая.
Я снова поднял глаза. Фиолетовые, алые и белые перья на шляпе женщины контрастировали с чёрным интерьером зала.
— Её зовут Шторм Круз, — сказал я. — Этот клуб принадлежит ей.
Кэтрин повернулась ко мне:
— Ты с ней знаком?
Я едва заметно покачал головой.
— Мы не общались.
— Но ты приезжаешь сюда и смотришь её выступления.
— Сюда и в другие места, где она выступает, — признался я.
Проглотив комок в горле, я посмотрел, как женщина раскачивается над нами, и мне впервые захотелось, чтобы она посмотрела вниз, на меня.
Мой голос был не громче шепота, когда я сказал:
— Это моя мать.
Комментарий к
На этом моменте мое обещание - «никогда не плакать над книгами», - пошло к чертям собачьим!
========== Часть 23 ==========
Глеб
Кэтрин молчала, но я чувствовал, что она ждёт, пока заговорю я. Выжав сцепление и переключившись на шестую передачу, я набрал воздуха в грудь и начал:
— Ей было восемнадцать, когда она меня родила. Несмотря на то что тогда мать употребляла наркотики и алкоголь, я родился здоровым. Но она меня бросила, — я провёл рукой по волосам, представив себя младенцем. Плачущим. Беспомощным. — Она оставила меня в больнице. Никаких родовых сертификатов заполнено не было, поэтому персонал не знал, кто мой отец, пока он сам не нашёл меня через пару лет, — лучше бы этого не случилось. — Ему не сразу удалось получить опеку надо мной, пришлось сделать тест на отцовство и все такое. А вот она вообще ушла ни разу не оглянулась.
— Ты не можешь этого знать, Глеб. Уверена, что ей в то время было очень нелегко, — сказала Кэтрин, стараясь подбодрить меня.
Но меня не нужно было подбадривать. Я не чувствовал боли. Ни из-за того, что потерял мать, которой у меня никогда не было. Ни из-за того, что лишился отца, которого ненавидел. Наверное, мне просто хотелось, чтобы меня признали.
— Я её не виню, — сказал я. — В конце концов, кто знает, как с ней обошёлся мой отец? Она унесла от него ноги. Сделала то, что должна была. Она счастливая и успешная, живет той жизнью, которой хочет. Не злоупотребляет ничем. В прекрасной форме. Я обрадовался, узнав, что у неё все хорошо.
Я был счастлив знать, что у моей матери - женщины, которая дала мне жизнь, - не было проблем. Заслуживала она того или нет, я все равно не мог пройти мимо.
— Но она меня не искала, — добавил я. — Это мне точно известно.
Если бы она захотела, то могла бы найти. Черт, мои данные в базе могли конкурировать с информацией о президенте. Всю мою жизнь задокументировали, зашифровали и сохранили. Так бывает, когда растёшь в системе опеки.
— А что Кирилл говорит? — спросила Кэтрин.
— Кирилл не знает, Адиль - единственный, кому я рассказал.
Я посмотрел на неё и увидел замешательство в глазах. Она отвела взгляд. С Адилем было проще разговаривать, и, когда мне нужно было с кем-то поделиться, я делал выбор в его пользу.
— По мнению Кирилла, все что угодно может мне навредить. Он не хочет, чтобы я о чем-то волновался, с чем-то боролся, не хочет, чтобы я был несчастен. Увидев её, он бы решил, что мне лучше держаться от неё подальше, — наряд, обстановка, подвешивание… — Именно так он думал насчёт тебя, — поддразнил я её, ухмыльнувшись.
— Насчёт меня?
Я кивнул.
— Ты же знаешь, что я запал на тебя ещё в старших классах. Но я никогда тебя не домогался. Не задумывалась, почему?
— Домогался, — засмеялась она. — Ты постоянно флиртовал со мной.
Я снисходительно усмехнулся.
— Детка, если бы я тебя домогался, ты бы стала моей ещё тогда, — я протянул руку и погладил её по бедру. — Просто Кирилл считал, что я слишком сумасброден для Эмили Картер. Он думал, что через какое-то время ты придёшь в чувство и кинешь меня.
Улыбка осветила её лицо, и, отстегнув ремень безопасности, она наклонилась к моему уху. Мои глаза едва не закрылись, когда она поцеловала меня в шею, и я силой удержал их открытыми, пытаясь сосредоточиться на дороге.
— Значит, он мне не доверял? — прошептала она. Её дыхание щекотало мою кожу. Я сжал руль.
— Хочешь сказать, он был неправ? — пошутил я.
— Хочу сказать, что меня бесит, когда мне говорят, кто я, — она приблизила своё лицо к моему и быстро поцеловала меня в щеку. Я был разочарован. — Поезжай в «Чёрную Деб», хорошо?
Тату-салон, в который ходил Кирилл?
— Зачем? — спросил я.
— Просто поезжай.
Въехав в город, я припарковался у обочины напротив салона. Внутри горел свет, но табличка с надписью «открыто» была перевёрнута другой стороной.
Я повернулся к Кэтрин, чтобы сообщить ей об этом, но она уже хлопнула дверью и обходила машину спереди, держа в руках свою чёрную тетрадь.
Черт. Я покачал головой, гадая, что вообще происходит. Она хочет сделать татуировку? Прямо сейчас?
И все же поспешил вылезти из машины. Перебежав дорогу, вошёл вслед за Кэтрин в салон и сразу заметил Алекс - мастера, к которому ходил Кирилл. Она сидела, склонившись над набросками, и жевала бутерброд.