Подняв глаза и увидев Кэтрин, Алекс перестала жевать.
— Можешь найти для меня время? — спросила Кэтрин.
Алекс перевела взгляд на меня, вероятно, надеясь услышать какие-то объяснения.
Мы были знакомы. Я приходил сюда вместе с Кириллом, и Алекс несколько лет подряд пыталась убедить меня что-нибудь нарисовать. «С татуировками ты будешь ещё сексуальнее, парень», — говорила она. Собственно, ради этого люди и делали татуировки. Кэтрин, должно быть, набила свои крылья ангела здесь, потому как на местности ориентировалась отлично.
Алекс поднесла бутерброд ко рту и язвительно - что было для неё характерно - произнесла:
— Там вроде как табличка на двери - «закрыто», верно?
Кэтрин, пролистав свою тетрадь, вырвала лист и протянула его Алекс.
— Я хочу вот такую. Здесь, — она потёрла внутреннюю сторону запястья, где был шрам. — Пожалуйста, — добавила, снимая часы.
Я подошёл ближе и, встав рядом с Алекс, посмотрел на набросок, сделанный Кэтрин. Это был текст. Надпись жирными чёрными буквами затейливым шрифтом: Non Domini.
— Что это означает? — спросил я.
— Это на латыни. «Хозяев нет».
Кэтрин посмотрела мне в глаза, и между нами промелькнула искра понимания.
Ни матерей. Ни отцов. Ни надзирателей. Ни хозяев.
Мне нравилось. Вырвав листок из рук у Алекс, я уселся в её кресло.
— Я первый.
Улыбка расползлась по лицу Кэтрин.
— Ты? — спросила она, и глаза у неё загорелись. — Ты хочешь сделать татуировку?
Я выгнул бровь.
— Если ты сейчас начнёшь раздувать.. — предостерёг я.
Она вскинула руки.
— Нет-нет. Я просто не хочу, чтобы ты принимал поспешные решения, из-за которых наутро будешь плакать.
— Да, ясно. Но мне нравятся эти слова, — пояснил я. — В тему.
По правде говоря, они были мне очень близки и не вызывали отторжения. И я действительно был не против подобного напоминания на собственном теле - впервые в жизни.
— Хорошо, — кивнула Кэтрин.
Подойдя ко мне и поцеловав в губы, она бросила свой блокнот мне на колени.
— Я в туалет. Вернусь через минуту.
Она ушла, сомкнув руки за спиной, чтобы юбка не задиралась при ходьбе.
Я беззвучно рассмеялся и принял расслабленную позу.
— Она мне нравится, — тихо сказала Алекс, закатив рукав моей футболки и начав очищать кожу на левом бицепсе.
— Рад, что ты одобряешь, — пробормотал я. А потом опустил взгляд. — Эй, она же вроде хотела сделать татуировку на запястье. Зачем ты очищаешь мне руку?
— Она хочет себе сделать на запястье. У тебя будет на бицепсе.
Я закатил глаза. У меня было такое чувство, словно со мной говорит мама Кирилла.
— Вот ты стерва. Удивлён, что ты ещё при делах.
Она фыркнула.
— Тебе понравится, и ты сюда ещё вернёшься.
— Возможно, — согласился я, просто чтобы она замолчала.
Положив ладонь на тетрадь Кэтрин, лежавшую у меня на коленях, я стал пролистывать тетрадь в поисках других эскизов для татуировок. Дневник раскрылся на том месте, где была прикреплена ручка, и я увидел запись.
Закрой. Закрой тетрадь.
Я собирался закрыть.
Я хотел закрыть.
Но не закрыл.
Дорогая Эмили!
Однажды я где-то вычитала, что для женщины будет лучше, если ей разобьют сердце. До тех пор она не сумеет узнать себя по-настоящему. Она не знает, что такое боль, ведь лишь в любви может понять, каково это - найти то единственное, что даёт воздух, а потом потерять. Пройдя это, она все сможет вынести. Сколько бы ни было у неё расставаний впоследствии, она полагается на себя и идёт дальше.
Я проснулась сегодня утром раньше Глеба и заплакала. Я поняла вдруг, что он - моя первая любовь, тот человек, который должен разбить мне сердце, и, когда он спрыгнул со скалы, я поняла, как больно будет потерять его.
Что если он не любит меня? Что если он и впрямь разобьёт мне сердце? Он не тот, с кем я хотела бы усвоить этот урок.
Я не проливала слез, потеряв Андрея. Я плакала из-за его поступков, но очень быстро пришла в себя.
При мысли о том, что я потеряю Глеба, мое горло сжимается, и я ничего не могу с собой поделать. Я пытаюсь вести себя как ни в чем не бывало. Так, словно мы просто развлекаемся, потому как знаю: он этого хочет. Но чувствую я совсем другое.
Я люблю его.
Я так сильно люблю его и не хочу любить, потому что он наверняка не готов это услышать. И почему мое сердце так быстро прониклось к нему чувством?
Я закрыл глаза и уронил тетрадь на колени.
***
Кэтрин
«Скучала по тебе вчера».
Я отправила Глебу это сообщение два часа назад, когда проснулась. Но до сих пор не получила ответа.
— Забрать тебя после школы? — спросила Джулия, сидевшая за рулём.
Я сжимала телефон, лежавший у меня на коленях.
— Не знаю, — пробормотала я. Внутри у меня все завязалось узлом.
Где он, черт возьми?
После наших тату-сеансов накануне вечером, во время которых Глеб почти все время молчал, он сказал, что мне лучше пожить у Джулии и Адиля, по крайней мере до тех пор, пока он не обезопасит свой дом и дом Евы. Когда я заметила, что Ева-то останется у себя дома, он ответил на это словами «За неё отвечает Кирилл», а мной он якобы рисковать не станет.
Дом Адиля был вне поля зрения его отца, и там я буду в безопасности - так он сказал.
Чушь собачья. Я поняла это ещё вчера.
Я бы поверила ему, если бы он хоть раз посмотрел на меня, когда ему делали татуировку. Если бы во время моего сеанса он не сидел за дверью, уставившись в телефон. Если бы он улыбался мне или смотрел на меня как прежде. Но тепло куда-то исчезло. Что-то произошло. И дело было не в его отце.
Когда я собрала вещи, он отвёз меня к Адилю, поцеловал и уехал. С тех пор я от него ничего не слышала.
Джулия везла меня в школу - должно быть, этот вопрос решили без моего участия, потому как мне даже не пришлось просить.
Я перезагрузила телефон - ответа по-прежнему не было.
— Ага, — вздохнула я, убирая телефон в сумку. — Если сможешь забрать меня в двенадцать, будет здорово. Спасибо.
В конце концов, до их дома пешком я не дойду. И не стану писать Глебу с вопросом, заберёт он меня или нет.
Я заставила себя проглотить комок в горле и вытерла пот со лба.
Мне необязательно каждые два часа получать подтверждение, что я ему нужна. Мне необязательно проводить с ним каждую свободную минуту. И я не сделала ничего плохого.
Не буду драматизировать. Я написала. Он знает, что я о нем думаю. И у него есть причины не отвечать. По крайней мере, я на это надеялась.
День обещал быть отличным. После долгих выходных мне не терпелось вернуться в школу. Поездка на водопады, вероятно, станет для меня одним из самых запоминающихся событий этого лета, но я, если честно, скучала по моим ученикам.
Моим ученикам.
Забавно, что теперь, когда мне удалось найти к ним подход, мне нравилось в школе. Через неделю, когда занятия закончатся, я буду ужасно тосковать.
— Вот и приехали, крошка, — Джулия подрулила ко входу школы. — Вернусь за тобой в полдень.
— Спасибо, — я отстегнула ремень безопасности. — Прости, что тебе пришлось заделаться шофёром.
— Мне все равно больше нечем заняться, — сказала она с улыбкой.
Я открыла дверь, но Джулия задержала меня, взяв за руку.
— Мы с Евой сегодня собираемся на пробежку на карьер. Знаю, тебе больше нравится заниматься в зале, но ты просто обязана пойти с нами. Заодно поймёшь, насколько ты не в форме, — она ухмыльнулась.
— Хм, — я почувствовала в её словах вызов. — Ну, раз ты вот так это преподносишь…
Я с улыбкой вышла из машины и проводила её взглядом. Сделав глубокий вдох, ощутила тяжесть сумки, висевшей на бедре. Она казалась тяжелее с незвонившим телефоном. Я подняла руку и потёрла шрам на запястье, а потом поморщилась от боли.