— Почему именно сейчас? — спросил Ацтек. — Сто процентов люди раньше пытались найти ответы на эти вопросы. Не находили. Почему ты думаешь, что сможешь найти сейчас?
— Я не думаю, что у нас получится найти, мы должны попытаться найти, — отвечал я на вопрос, стараясь не ударить лицом в грязь. — У нас есть обрывки информации, но она не позволяет сделать каких-то выводов.
— А нам с этого какая выгода? — крикнула Буря. — За так нам тоже не хочется идти и подыхать.
— Уникальные технологии, которые у меня, вероятно, получится восстановить на заводе, — широко улыбнулся я, окончательно продумав крючок, чтобы заинтересовать этих воинов. — Ваш клан никогда вам не сможет дать того, что могу предложить я. Никаких схем, только готовый продукт. Одна штука в одни руки. Каждому, кто выживет, достанется что-то воистину удивительное. Главное — добраться до завода и их мастерских. У вас просто нет такого оборудования.
— Через сколько дней точно выступаем? — спросил Наконечник, перебирая в пальцах левой руки оперение стрелы, что он держал в правой руке. — Лично мне самому надо кое-какие припасы пополнить, голожопым идти не хочется.
— Сегодня день отдыха, — честно сказал я, — завтра и послезавтра тренировки, нам надо научиться действовать слаженно. Они будут проходить в максимально приближённых условиях. Точнее в реальных условиях, только меньшего масштаба. На окраинах самого Нижнего. Раны будут, гарантированно, так что, готовьте свою лучшую защиту.
— Ты нас прикончить хочешь? — усмехнулась Валькирия. — И сам-то умеешь сражаться с демонами?
— Не умел бы, — посмотрел я прямо ей в глаза и широко улыбнулся, чтобы показать, что мы на одной волне, — я бы сдох года два назад. Умею, не переживай. И один на один одолею любого, думаю, объяснять не стоит почему.
— Все вы, Изгои, так говорите, — снова начала говорить Перышко. — Но на Арене-то ты мне и моему мужу проиграл.
— Потому что не все, что мог использовать, использовал, — развёл я руками. — Правилами Испытания был ограничен. Ещё вопросы?
В ответ были только тишина и пение птиц в ближайшем лесу.
— Ну раз вопросов нет, то все по домам! Завтра встречаемся тут же в десять утра. Желательно, не опаздывать, кто опоздает, тот будет сражаться со мной. Не до смерти, но до серьёзных ран. Поняли? — посмотрел я в глаза всем. — Поняли. Всем доброй ночи.
Когда все, кроме Малики, разошлись, я слез с камня и уселся на него, задрав голову к небу. Звёзды уже начали проявляться, а мне всегда нравилось наблюдать за этим процессом. А сейчас рядом со мной уселась зачем-то и Малика, которая тоже уставилась в пустоту над головами.
— И почему ты туда смотришь? — спросила она через какое-то время, когда звёзд на небе уже было не счесть, но они ещё не все были видны.
— Мы могли уже быть где-то там, — провел я рукой по небесам. — Если бы шесть тысяч лет назад на нашу планету не рухнул астероид, похоронив почти десять миллиардов населения, то мы вполне могли бы сейчас бороздить просторы космоса.
— Ну, говорят, что мы рухнули оттуда, — пожала плечами она. — Странно. Поговаривают. В библиотеках про это можно найти всю нужную информацию, станки печатные работают, а всё, что было дальше тысячи лет назад уже начинает переходить в разряд мифов и легенд. Наши предки же когда-то были в космосе.
— Да, — кивнул я. — Около четырёх тысяч лет люди жили в космических станциях, которые постепенно изнашивались и падали на Землю. Когда стало понятно, что выйдут из строя последние, было принято решение высадиться всему оставшемуся человечеству. Вот тогда и началась самая задница. Роботы начали убивать людей, хотя должны были защищать, люди начали мутировать, начали находиться мутанты… а потом, полторы тысячи лет назад, вообще разбились на кланы. Численность населения человечества при этом не изменилась вообще.
— Тебе спать-то есть где? — усмехнулась она. — А то, судя по всему, ты бы в палатку спать ушёл.
— В палатке бы и спал, — кивнул я. — Близко и удобно. А ещё платить не надо. Так что, не переживай. Лучше переговори с отцом, чтобы он при возможности выделил хоть что-то для нашего похода.
— Я постараюсь, но ничего не обещаю, — пожала она плечами. — Я же, по сути, в какой-то степени тоже Изгой, только называют меня Искателем.
— А у самой желание Изгоем стать есть? — с прищуром я глянул на неё.
— Пока нет, а там посмотрим, — пожала она плечами. — Ладно, пойду, доброй ночи и до завтра.
— И тебе того же, по тому же месту, — улыбнулся я.
Она ушла, а в моей голове продолжал крутиться один и тот же вопрос.
К чему готовилось человечество перед Самым Последним Днём?
Глава 30
— Так, а теперь пробежимся кратко по каждому, чтобы понимать, как нам работать друг с другом, — тяжело вздохнул я в середине нового дня, смотря на составленные после бесед списки, листы, таблицы. — Начнём с Коготь…
Коготь — девушка, ростом сто семьдесят, несколько грубоватой, но тем не менее притягательной внешности. Поджарое телосложение, ловка, быстра, отличная реакция. Имеет восемь сильных мутаций, усиливающих её выживаемость и тело. Сражается с помощью когтей, которыми раздирает противников в клочья. Характер тяжёлый, конфликтный, но приказы слушает и выполняет безукоризненно. Старается выживать сама, а не помогать команде, при этом может при крайней необходимости рискнуть жизнью ради общей цели или товарищей.
Адамант — мужчина, муж Пёрышко, ростом два двадцать, спокойной и предрасполагающей к беседе наружности. Крепкое телосложение, силён, способен поднимать над головой предметы более двух сотен килограмм. Непробиваем для множества оружий. Медлителен, но с хорошей реакцией на ближней дистанции. Имеет десять мутаций, две из которых направленны на усиление кожного покрова, две на усиление мышц и три на укрепление скелета. Названия не раскрывает. Сражается с помощью различного оружия, что носит с собой, а именно: меч и щит, двуручный меч, двуручный топор. Характер спокойный, приказы выполняет, но чаще всего так, как самому кажется правильным. Способен одной рукой раздавить голову человеку.
— Не хотелось бы мне быть этим человеком, — невольно подметил я, услышав пару смешков от моих временных союзников.
Перышко — женщина, жена Адаманта, ростом сто семьдесят три, красивой, притягательной и миловидной наружности. Стройная, ловкая, быстрая и выносливая. Отменная реакция. Имеет десять неразглашённых мутаций. Воин дальнего боя, использует винтовку с личными модификациями, а именно: шестикратный регулируемый прицел, выдвигаемый клинок на ручном механизме. Приказы выполняет чётко. В ближнем бою использует личный клинок с гравировкой «Перышко». В схватке жестока, при сближении с противником без промедления перерезает глотки. Засвидетельствовано более двух сотен подобных случаев.
— Это только засвидетельствовано? — с толикой удивления и некоторой опаской спросил я.
— Ага, — с лёгкой улыбкой ответила она.
— А на самом деле?
— Намного больше, — усмехнулась Перышко, достав свой ножичек. — Показать?
— Спасибо, не хочу быть участником сего действия, — истерически усмехнулся я, продолжая читать краткие составленные мною же досье.
Копьё — мужчина, ростом два двенадцать, лицо изуродовано множеством шрамов, но при этом не потеряло своего добродушного облика. Крепкого телосложения. Медлителен, в ближнем бою ловок, внимателен, но забывает про противников дальнего боя. Отличный центральный защитник. Использует копьё и башенный щит. Имеет девять боевых различных мутаций. В бою хладнокровен, но может сорваться, если нет сдерживающего фактора, например, орущего командира.