А кроме того, я не горел желанием самому во всем разбираться — подобает оно мужчине или нет. Поэтому я вернулся в город и отправился прямиком в полицейский участок. И там уразумел, почему дюжие герои романов не тратят свое драгоценное время на подобное занятие. Властям, по сути, неинтересно. Если бы я заявил о пропаже собаки, либо краже зонтика, либо потере записной книжки, то, не сомневаюсь, констебль Армстронг разом ринулся бы в бой. А так он посмотрел на меня, будто проблема как раз во мне, задумчиво пожевал губами и нахмурился на манер, заставлявший всерьез предположить, что он считает меня человеком, с которым надо помягче.
— Полагаю, даже у анархистов бывают выходные, — сказал он шутливо. — Наверное, у них работа тяжелая, свержения и все такое.
— Это не шутки.
— Прекрасно. Расскажите, что вас тревожит.
И я рассказал, но к тому времени, когда полицейский понял, что я только с чужих слов знаю, что Ян Строитель анархист-революционер и что настоящее его имя мне неизвестно; что опять же с чужих слов слышал, что у него есть пистолет; не знаю наверняка, есть ли у него пистолет при себе сейчас; видел его только со значительного расстояния; а до того только один раз; и не могу поклясться, что он тут не на отдыхе, он начал терять терпение.
— Не объявлять же нам на основании ваших слов военное положение, правда, сэр? — прокомментировал он.
Помрачнев, я тяжелым шагом вышел из участка.
Глава 28
— Зачем, скажи на милость, ты так вырядился? — спросил Джексон.
Лицо у меня сделалось удрученное. Времени было начало девятого, я еще не ел, я почти готов был к выходу.
— Ты ведь просил заняться балом, так?
Он уставился было на меня, потом расхохотался.
— Тебе положено о нем написать. Не ходить на него, идиот ты этакий! Неужто ты думал, что тебя пустят? Тебе полагается стоять у ворот и составлять список гостей по мере их появления. А не отплясывать с герцогиней Девонширской.
— А-а.
Я посмотрел на себя в зеркало. До его слов я гордился своим видом. Я был одет рыбаком — наспех подкупил старика в порту, чтобы он одолжил мне дождевик и шляпу. На последнюю я нацепил уйму мушек и прочих пустячков, которыми, как мне думалось, пользуются рыбаки. Еще у меня была большая плетеная корзина с гипсовым омаром, которого я купил в лавке, торговавшей сувенирами для туристов.
— И вообще, — презрительно сказал Джексон, — это bal masque, а не костюмированная вечеринка.
Я недоуменно воззрился на него, кажется, он услышал, как я сдуваюсь.
— А есть разница?
— На такой бал мужчины одеваются как обычно. Женщины приходят в масках. Вот почему он называется бал-маскарад.
— Мне надо туда попасть, — сказал я. — Даже если придется тайно проникнуть в дом. Мне надо найти леди Рейвенсклифф.
— Зачем?
— Ей… Не важно. Мне надо ее найти.
— Сомневаюсь, что ты найдешь ее на балу. Считается, что она в трауре.
— Она обедала с королем.
— Это другое дело. Это дозволяется, едва-едва. Но бал? Это был бы скандал. Плохо уже то, что она вообще сюда приехала. Если приехала.
— Я хочу сказать, если все в масках… Она как раз из тех, кто проскользнул бы. Кто-нибудь там точно знает, где она. Мне нужно пойти. На всякий случай.
— Только не как представителю «Таймс». Мое место мне дороже.
Вид у меня, наверное, сделался откровенно отчаянный, потому что он оставил пренебрежительно-насмешливый тон и глянул на меня проницательно.
— Вы с Гамблом приблизительно одного роста. Надень его смокинг.
— А ему он не понадобится?
— Нет.
Открыв шкаф, он начал вытаскивать одежду.
— Тебе лучше поспешить. Он здорово рассердится, когда узнает.
Так час спустя, когда сумерки только-только переходили в ночь, я поднимался по Эджипт-хилл, улице, которая вела прочь от набережной и огибала сады при доме, снятом Барингами. Я подумал было — не попытаться ли заговорить зубы на входе, но отказался от этой затеи: журналисты умеют многое — пробираться в залы суда, полицейские участки, в чужие дома — благодаря чистому нахальству, но появление незваным на великосветском празднике требует, рассудил я, большой практики. А потому, вновь прибегнув к мудрости Джорджа Шорта (зачем напрямик, когда можно в обход), я присматривался к стене, пока не нашел местечко с подходящим деревом, чьи ветви свисали над кирпичной кладкой. Полминуты спустя я был в саду, где поправил галстук-бабочку, отряхнул смокинг Гамбла и с решимостью, которой не чувствовал, направился к дому.