— Но вы ничего не знаете о его деловых операциях?
— Это не совсем верно. Мы много разговаривали. Хотя редко касались подробностей. Мне было не слишком интересно, а для него я была чем-то вроде противоядия от работы. Он не был одержим работой. «Методичен» более ему подходит.
Я покачал головой.
— Я был бы рад сказать, что этот наш разговор помог мне, — заметил я, — но он только еще больше сбил меня с толку. Не думаю, что пока я оправдываю ваши деньги.
— Вам предстоит долгий путь, — сказала она. — Я все еще не считаю вас безнадежным. Что еще вас смущает?
— Тот же вопрос, который с самого начала не дает мне покоя. Почему вы себя затрудняете? Почему вы хотите, чтобы я искал этого ребенка?
— Я вам объяснила. Из уважения к воле моего мужа.
— Это меня не убеждает. В конце-то концов, сам он уважал свою волю не настолько, чтобы сделать задачу более легкой.
— Это все, что я могу предложить вам. Есть у вас еще какие-либо неприятные интерпретации?
— Э…
— Так говорите же. Вы уже обвиняли меня, что я убийца, и, думается, в целом я стерпела это неплохо.
— Гендерсон сказал мне, что завещание останется в подвешенном состоянии, пока этот вопрос не будет разрешен. И до этого момента вы зависите от щедрости душеприказчика.
— А! Понимаю, — сказала она. — Я вовсе не забочусь о желаниях Джона, а эгоистично оберегаю собственные интересы. Вы это хотите сказать?
— Ну…
— В таком случае я вряд ли стала бы прятать эти документы. Кроме того, я не вступила в брак нищей. Денег у меня более чем достаточно, даже если я вообще ничего не получу из имущества Джона. Тут вы не отыщете ни мотива, ни причины. Понимаете?
— Я вас обидел. Приношу свои извинения.
— Я предпочитаю, чтобы вы произносили подобные упреки вслух, а не держали при себе. И полагаю, они логичны. Мы, богатые люди, жестоки и бессердечны, разве нет? Не как простые люди. Не как вы.
— Я уже сказал, что приношу свои извинения.
— Я сообщу вам, когда приму ваши извинения.
Она встала. Мне было указано на дверь. А может быть, и нет. Я не знал.
— Что-нибудь еще?
— Нет. Хотя… кто та другая женщина, названная в его завещании? Эта итальянская дама?
— Синьора Винкотти? Не знаю. Никогда прежде не слышала этой фамилии. Предполагаю, как, наверное, предположили и вы, что она была его любовницей.
— Вас это расстроило?
Она сердито посмотрела на меня.
— Конечно, мне тяжело, что он настолько не доверял мне.
— Простите?
— У него был секрет от меня. Это меня ранит. Он должен был знать, что я не устрою сцены из-за такой тривиальности.
— Похоже, секретов было больше, — указал я.
Она смерила меня ледяным взглядом.
— Еще вопросы?
— Да. Подобная сумма намекает, что тривиальностью эта женщина не была.
— Справедливо.
— Разве вы не испытываете… по крайней мере любопытства?
— Пожалуй. И что, по-вашему, я должна сделать?
— Если хотите, я мог бы посетить эту даму от вашего имени. Насколько я знаю, она приезжает завтра и остановится в отеле «Рассел» в Блумсбери.
Она задумалась.
— У меня есть идея получше. Я сама нанесу ей визит. Вы можете меня сопровождать.
Передо мной проплыло видение двух ревнивых женщин, катающихся по полу в стремлении выцарапать глаза друг другу.
— Я бы этого не рекомендовал.
— Ваши рекомендации не требуются. Я сегодня же пошлю записку предупредить о моем визите.
Меня поставили на место. Я мог либо сопровождать ее, либо нет, на ее намерение это никак не влияло. Я решил поехать с ней.
— И в то же самое время, — сказала она небрежно, — мы можем узнать что-то, что лишит вас работы.
У нее на глаза при этих словах навернулись слезы, и меня ужаснула мысль, что я мог стать свидетелем ее унижения. Она была обманутой женщиной и узнала про это при самых тяжких обстоятельствах.
— Мне очень жаль, — сказал я. Не слишком уместная фраза, и она не обратила на нее никакого внимания.
— У меня не было детей, — сказала она минуту спустя. — Джон говорил, что это не важно — ему достаточно меня. Что я принесла ему все счастье, какое только возможно в мире, и ничего больше ему не нужно. Глупо так переживать. Разумеется, у него было право поступать, как он хотел; это ничего не меняло в нашей с ним жизни, так что меняется, если я и узнала?
— Да?
Она кивнула.