— Ха! Качая дитя, Датенар, она замечает деревянные прутья крошечной клети и, возможно, глядит вверх, понимая, что оказалась в клетке побольше. Да, поистине она может лишь затачивать колья.
— Но муж ее честен. Гляди на его грубые руки и стертые ногти, старые шрамы усердной юности и хромоту — как-то он не рассчитал удар и поранился топором. О, старые времена были дикими, хи, хо! Поведение его неизменно: ленивые мысли и сонное гудение под нос, и сапоги неспешно шлепают по грязной дороге.
— Ты рисуешь славную картину. Но приходит лето и целая рота сгоняет в кучу несчастных дураков. Им суют копья в руки, машут флагом белым или темным, украшенным короной или жаждущим короны. И жену забирают тоже, если дитя уже выросло из колыбели.
— Марш — марш в колонну, Празек.
— Мысли их сводятся к самым простым, о погоде, о ломоте и незаметной смене времен года. Пока не настает момент пронизанного страхом побоища, и тогда копья стучат, сталкиваясь.
Датенар крякнул, морщась. — Постой! Где же блеск героев, машущих в воздухе мечами? Как насчет вдохновляющих речей, чтобы пробудить рвение тупоумных фермеров и пастухов? Видишь, они стоят неровным строем…
— Ноги дрожат и пляшут.
— Одна или сразу две, как подобает моменту. Не забудь косоглазие и лицевой тик.
— И хромоту, — согласился Празек. — Они клонят голову, будто испуганные лошади с мешками на головах…
— Сюда? Да! Нет, туда! Какое безумие заставило славного хозяина ослепить меня?
— Датенар! Хватит конских мыслей, а?
— Они навеяны нашими скакунами, чьи уши прядают, ловя каждое слово. Нижайшие извинения, брат. Прости. Кони скачут туда и сюда. О чем ты говорил?
— О речи Короля!
— Какого короля? Откуда твой король?
Празек прокашлялся. — Ладно, дай мне исправиться. Скажу так. Это король, считающий себя таковым, или королева. Череп его полон горделивыми колокольнями и ощерился башнями, искрится шпилями столь грандиозными, чтобы принизить любого… нищего. Узри же названного монарха, шагающего туда-сюда, вниз и вверх по гулким палатам среди шуршащих гобеленов. Вот потомок многозначащих! Сейчас он носит головной убор верховного священника, а завтра усыпанную каменьями корону. Надел мантию судьи. Сложил руки, подобно скромному грешнику. Облыселое темя мужа и суровое лицо отца. Удивляться ли, что он кидает лукавые взгляды в каждое зеркало, зовущее восхищаться им и поклоняться ему…
— Или ей, — заметил Датенар.
— Нет, он не женщина. Она могла бы быть женщиной, но не им.
— Молю, изгони ее и нас из его черепа, Празек, дабы мы выслушали волнующую речь перед солдатствующими селянами.
— Легче сказать, чем сделать, — отозвался Празек. — Ладно. Раз уж мы с тобой заняты, столь совершенно отвлечены благородными думами, подобающими благородной внешности и так далее, и почти не замечаем простой народ на обочине…
— Мы никого не видели.
— И что? Народ существует в принципе, я уверен.
— Давай услышим его призыв к войне!
— Да, да, почему нет. Моментик, я составляю…
— Кажется, понадобится неделя.
— Дражайшие мои солдаты! Возлюбленные граждане! Презренные приспешники!
Датенар откинул голову и провыл: — Мы здесь, государь! Призваны…
— Принуждены…
— Прощения просим, но нас согнали и заставили. Как будто налогов не…
— Эй, селянин! Что ты там бубнишь?
— Ничего, государь. Жду вашей речи.
— Дражайшее орудие моей воли, что бы я ни изволил — а уж я изволю…
— Ух, что за леденящее обещание.
— Мы собрались здесь в канун битвы…
— Лучше скажи «заря», Празек. Мы около холмов.
— На заре дня, сулящего славную битву! Позвольте объяснить. Битва ваша, а слава моя. Надеюсь, путаницы не будет. Превосходно! Вы здесь и вы будете биться за мое имя ради самой полновесной причины — а именно потому, что вы здесь, а не там, на другой стороне долины, чтобы биться за имя его или ее. Иными словами, вы здесь, а не там. Теперь ясно?
— Государь! Государь!
— Чего тебе?
— У меня брат бьется там, а не здесь!
— Он тебе не брат, дурак.
— Но мать…
— Твоя мать шлюха и врунья! Ну, о чем это я?
Датенар вздохнул: — Мы потревожили вдохновение.
Празек взмахнул рукой. — Я высоко вздымаю клинок, сородичи и други мои, и указую туда, на врага. Куда укажет острие меча, пойдете вы. Будете маршировать, да, а потом сойдетесь и атакуете, и если победите, я буду доволен, и еще довольнее буду, когда пошлю вас назад в лачуги и сараи. Но если вы проиграете, я буду недоволен. Совсем, совсем недоволен. Да, ваша неудача может означать, что мне раскроят череп…