— Знаю, — отозвался он. — Идите же.
Он смотрел в спины мужчин, ушедших к блоку Белого Утеса.
— Могу идти, сир?
— Нет. За мной.
Она его удивила, не став возражать. Пошла следом к командному центру. — Лучше с вами, чем с ними, сир.
— Просто улыбайся и кивай, чтобы он ни болтал.
— Я забыла про Листара.
— Ребл сообразил, что ты выглядишь слишком раненой. Ему такое не по нраву. — Варез помешкал, прежде чем сказать: — Листар не трус. Он хочет умереть. Не ставит охрану у своей палатки, хотя идут убийства. Каждый раз, глядя на новое тело, огорчается, что не он лежит у наших ног.
Ренс хмыкнула, но промолчала.
— Думаю, недолго осталось.
— Как это?
— У нас проблема с дезертирами, Ренс. Солдат прежнего Легиона слишком мало, чтобы окружить лагерь. Кроме того, сутью сделки была свобода, которую нужно заслужить… но если есть шанс получить свободу без всякого там служения, пусть оно идет в Бездну! Думаю, скоро всё развалится.
— Так зачем мне что-то делать? Просто отпустите в палатку…
— Ты была далеко от палатки, когда нашли тело, — заметил Варез, когда они приблизились к большому скоплению шатров и палаток в середине лагеря. — И не в блоке Белого Утеса.
— Просто блуждала, сир. Знаете, они меня не примут.
— Кто из ваших хуже всех, Ренс, кто доставляет неприятности?
— Есть одна. Велкеталь. Нарожала шестерых деток и выбросила на улицу. Четверо умерли не повзрослев, остальные окончили жизнь в рудниках. А послушать ее — лучшая мать на свете.
— Чудно. Сделай ее своим Реблом.
Ренс фыркнула: — Первая поднимет против меня бунт.
— Нет, ведь я ей сообщу, что твоя участь станет ее участью.
— Вот как вы делаете вожаков? Поэтому Ребл сохраняет вам жизнь?
— Так и делаются вожаки взводов, — согласился Варез. — Но Ребл, он начал оберегать мен еще в яме. Да, причины я не знаю, но сделка мало что изменила. Мне он ничего не рассказывает.
— Вы женщин не убивали, верно?
— Не убивал. Ренс, здесь есть трусы всех разновидностей.
Она лишь хмыкнула в ответ.
Бегство от будущего — нет поступка унизительнее… однако Фарор Хенд чувствовала, что это вошло в привычку. Двое мужчин сторожат ее следы, и тот, что ищет ее, кажется неподходящим. Ночами, лежа на койке у стенки шатра, прогибающейся под весом снега, она закрывает глаза и видит фигуру, высокую и призрачную, шагающую по обширной безжизненной равнине. Он идет к ней, выслеживает, и хотя кажется чудовищным, она знает: в нем нет зла. Он — попросту ее судьба, он привязан обещанием, неумолим.
Но в грезах, когда ее одолевает сон, она видит Спиннока Дюрава, кузена, слишком родственного для связи. Видит юношу, равного ей. Видит улыбку и качается в колыбели уклончивых слов. Он предложил ее образ, возможность, жгучую насмешку — жестокую, хихикающую насмешку. Стоял так близко, но она не могла коснуться. Пусть она жаждала его обнять, он словно доспехами защитился от женских чар. Она просыпается с тяжелым сердцем, скрежеща зубами от безнадежного желания. Да, он оттолкнул ее, признавшись в любви к Финарре Стоун, и горькая ирония «откровения» до сих пор остается на устах.
Едва заря окрасит восточный горизонт, он покидает палатку и бредет в сторону разгорающегося света, привлеченная огненной полосой, пожаром новорожденного дня. Каждая ночь становится царством пепла и отчаяния, и она бежит в свет. Армия в лагере — скучный зверь, механистичный и упрямый на тупом, одуряющем пути своем. Не предлагает ничего нового. Никаких перемен в угрюмом, озлобленном настроении.
Вне линии дозоров, на краю усеянной снежными заносами равнины встаёт она, закутавшись в тяжелый плащ, высматривая пешехода, что явится из ослепительного рассвета. «Новый день, новая жизнь. Играющие в солдат шевелятся позади, а впереди, где-то там, мужчина шагает из тупика, в который приводит солдатская жизнь.
Механические вещи сломаются. Грязь и ржавчина испортят шестерни, колеса сточатся, скрепки — скобки износятся и лопнут. Но иные механизмы, пусть точно собранные и слаженные, не предназначены работать вообще. И все же… гляди на восток, на пустую равнину. Там шагает он, сломанный зубец, ища новой рутины. Супруг. Жена.
Я бегу, но, по правде, некуда бежать. Будущее охотится за мной, выслеживает».
На сегодня командующий Галар Барес назначил общую встречу штаба. Она не видела оснований для своего присутствия. Она же хранительница, не офицер Хастов. Что еще важнее, ей пора уезжать, скакать к своей роте — назад к командиру Калату Хастейну и Спинноку Дюраву.