Солидные серые стены крепости тянулись перед ним, отделенные лишь нешироким рвом и дорогой. Он тащил с собой струйки дыма. «Ну, Айвис, скажи внятно. Оставайся там, где ты сейчас, Драконус. Дай мне влиться в армию Аномандера. Только так ты разобьешь врага. Если же захочешь поскакать во главе… ах, прости, но вижу нас стоящими в одиночестве. Это будет пропащий день. Позади не стена благородных союзников, но оскаленные зубы и открытое презрение.
Оставайся там, милорд, и подари своих дом-клинков Сыну Тьмы. Во имя женщины, которую любишь, сделай нас подарком».
Когда он вышел с опушки и пересек тракт, раздался звук, заставивший Айвиса обернуться. Увидеть три фигуры на краю леса. В шкурах, у двоих на плечах черепа эктралей. На один леденящий миг Айвис решил, что это демоны — какая-то помесь Тисте и зверей — но сообразил, разумеется, что это лишь головные уборы.
«Отрицатели. Палачи богинь. В ночь вызова вы сидели кружком, точа колья на краю поляны. Изобретая ритуал, наполняя силой… а потом свершив нечто ужасное».
Скаля зубы, Айвис выхватил меч.
Трое отступили в тень деревьев.
Айвис увидел, что они безоружны. Но лесной сумрак мог скрывать множество воинов. «Я не сделаю и одного шага. Хотите разговора — идите сюда». Однако смелость принадлежала лишь разуму, а слова застыли на языке. Да, горло сдавил страх. Одна мысль о волшебстве лишила его мужества.
Вскоре один из шаманов шагнул вперед. С близкого расстояния Айвис понял, что это женщина с лицом, изборожденным ритуальными шрамами, походившими на струйки слез. Ее капюшон был меховым, черным с серебристыми кончиками волосков. Широкий капюшон, стянутый на лбу застежкой, скрывал плечи. Светлые глаза печально уставились ему в лицо, потом скользнули по клинку.
Айвис помешкал, но все же вернул оружие в ножны.
Она подошла близко.
А он наконец обрел голос. — Чего вам нужно? Я ее видел. Богиню на поляне. Никакие речи не смоют кровь с ваших рук.
Она не изменилась в лице от грубых слов, тон был ровным: — Мы пришли рассказать, Крепостной Солдат, что породило войну.
Айвис скривился. — Вы не склонялись пред Матерью Тьмой…
— Никогда она нас не просила.
— А если бы?
Женщина тут же пожала плечами. — Когда ушли звери. Когда кончаются охоты… меняются жизненные пути. Когда нам приходится приручать животных и засаживать поля. Когда старые пути смелости и мастерства уходят, охотники нападают друг на друга. Честь становится оружием, но не в борьбе с диким зверем. Теперь гордятся, преследуя соседа. — Она указала на крепость позади него. — Рождение стен.
Айвис потряс головой: — Была война с Форулканами. Нам пришлось создать армию. Когда война окончилась, лишь тогда армия обернулась против нас. Честь однажды хорошо послужила нам, но быстро выцвела, став горькой на вкус.
— Что погнало Форулканов в ваши земли? Для них старые пути тоже умерли.
— Это все, что ты хотела сказать? Зачем было трудиться? Можно спорить о причинах до последнего заката, это нас никуда не приведет.
— Трясы покинут свои крепости, — ответила женщина. — Придут к нам, в леса. Вы попытаетесь найти нас, но не сможете. Ни вы, ни ваш Отец Свет. Нам нет дела до вашей войны.
Айвис фыркнул: — Думаете свергнуть Его Милость Скеленала?
Ведьма надолго замолчала. — Богиня, которую ты видел, сама выбирает, кому и в каком облике явиться. Когда мы нашли ее… то бежали. Если на нее напали, то другие жители леса. Духи деревьев. Духи старых костей, кровожадной земли и корней. Нам же не было нужды слушать ее слова — мы и так знали, что она скажет. — Ведьма выставила ладони из меховых рукавов, и Айвис вздрогнул, видя, что обе пронзены кольями. — Наш рок — уничтожать старые пути жизни. Мы слишком наслаждались резней, доказывая мастерство с копьем и стрелами. Жаждали дать силу своим заклинаниям. И теперь должны страдать, доказывая искренность сожалений.
— Тогда… изгоните ее.
— Видимая или невидимая, во плоти или духе, она еще страдает. Мы с тобой убили старые пути, и нам придется пролагать новые. В любую сторону. — Она помешкала, клоня голову к плечу. — Хотя всегда можно обвинять соседа.