— Сомневаюсь, что он много понял.
Азатенай пожал плечами, выуживая что-то в мешке.
— Почему, — настаивал Аномандер, — я должен делать найденыша своей совестью?
— Ну, чтобы он в тебе пробудилась, Первый Сын. Он так импульсивно кровожаден.
Лорд Аномандер поглядел на Вренека. — Ты сирота из отрицателей, да? — спросил он.
Вренек покачал головой. — Я был конюшим в Доме Друкорлат. Но ее убили и весь дом спалили. Они хотели убить меня и Джинью, но мы выжили, только она повредилась внутри. Я запомнил имена. Я их убью. Тех, что навредили Джинье. У меня копье.
— Да, — помрачнел Первый Сын, — мы его нашли. Древко кажется прочным, похоже, ты заботился о нем. Но наконечник мог бы быть и потяжелее. Запомнил имена, говоришь? Что еще помнишь об убийцах?
— Легионеры, сир. Они были пьяными, но исполняли приказы, это точно. С ними был сержант. Думали, я умер, но я не умер. Хотели спалить нас в доме, но я вылез и вытащил Джинью.
— Значит, леди Нерис мертва.
Вренек кивнул. — Но Орфанталя уже отослали, и Сендалат. Нас осталось всего трое, но я не был в доме, сарай сгорел и я ей не был нужен.
Лорд Аномандер продолжал в него всматриваться. — А Сендалат… если правильно помню, она сейчас заложница Дома Драконс.
Вренек не знал, верно ли это, но кивнул. — И туда вы меня увезете, да?
— Умеет тихо слушать, — сказал Каладан, ставя на угли видавший виды горшок.
— Как положено правильным мужчинам, — ответил Вренек. — Только малыши громко вопят, и их порют за это. И поделом.
Собеседники не ответили.
Через некоторое время Вренек сел, а Каладан Бруд подал ему миску похлебки. Вренек взял ее обеими руками, чувствуя, как тепло просачивается в пальцы. Он даже приветствовал болезненное ощущение.
Лорд Аномандер заговорил: — Тебе будет приятно узнать, что Орфанталь в безопасности. В Цитадели.
Вренек поднял голову и снова нахмурился на парящую похлебку в миске. — Она сказала, я его оскорбил. Что нам надо прекратить дружить.
— Сендалат?
— Нет. Леди Нерис.
— Любившая орудовать палкой.
— Я и Джинья должны были знать свое место.
— Не лучше ли будет, — предложил лорд, — не отвозить тебя в крепость Драконуса? Помню Сендалат, когда она жила в Цитадели. Была умна и казалась вполне доброй… но время меняет всех.
— Ей нравилось, когда Орфанталь с кем-то играл, но это было неправильно. Леди Нерис объяснила. — Вренек выпил похлебку через край. Никогда он не ел ничего вкуснее. — Не смогу долго оставаться в крепости Драконуса, даже если Сендалат меня ждет. Нужно убить злодеев.
— Да, — вздохнул Каладан, — твоя совесть оказалась весьма жестокой.
— Ешь помедленнее, — посоветовал лорд Аномандер. — Скажи свое имя.
— Вренек.
— Братья или сестры есть?
— Нет.
— Родители?
— Только ма. Мужчина, что меня сделал, ушел с армией. Он еще делал подковы и всякие штуки, а погиб от удара копытом. Не помню его, но ма говорила, я буду большим как он. Она видела по костям.
— Ты к ней не вернешься?
— Только когда убью тех, что навредили Джинье. Тогда вернусь. Найду Джинью в деревне и мы поженимся. Она говорил, что не может иметь детей, уже нет, после того что они сделали, но это неважно, и неважно, что ма ее не любит после того как над ней надругались и всё такое. Я возьму Джинью и буду вечно беречь.
Лорд Аномандер уже не смотрел на Вренека. Он глядел на Каладана Бруда. — Итак, я вознесу знамя ради заслуженного будущего, Азатенай, и ради выскобленной домертва совести. Если не во имя любви, то… какая причина подобает?
— Драконус встанет с тобой, Первый Сын, под таким знаменем. И тогда пусть пропадут аристократы.
Лорд Аномандер отвернулся, словно изучая голые деревья и горелые стволы вокруг поляны. — Значит, Каладан, мы пережили век стыда? Мне нечем уязвить знатных друзей?
— Сила стыда уменьшилась. Стыд, друг мой, стал призраком, летающим над каждым городом, каждым поселком. Более разреженный, чем дым, он лишь слегка раздражает горло.
— Я превращу его в лесной пожар.
— В таком пламени, Первый Сын, хорошенько береги свое знамя.
— Вренек.
— Милорд?
— Когда придет время… отмщения. Найди меня.
— Помощь не нужна. Они ударили меня мечом, но я не умер. Пусть попробуют еще, и я не умру. Меня держит в живых обет. Становясь мужчиной, ты понимаешь: нужно выполнить что обещал. Оттого ты и мужчина.
— Увы, мужчин в мире много меньше, чем ты можешь думать.
— Но я один из них.
— Верю, — ответил Аномандер. — Но пойми мое предложение, прежде чем отвергать. Ты можешь найти насильников и убийц, когда они станут в когорту Урусандера. Между тобой и ними очутится целая тысяча солдат. Я расчищу тебе дорогу, Вренек.