Шелтата пожала плечами и стащила плащ, уронив на пол. — Солдаты говорили о тебе. Ждали встречи… до недавних пор. Солдат, убивший себя в твоем шатре, порядком испортил тебе репутацию.
— Я хотела самого лучшего, — отозвалась Ренарр, все еще изучавшая из кресла дочь Тат Лорат.
Брови Шелтаты поднялись, она засмеялась. — Это… я очень даже понимаю тебя.
— Неужели?
— Да. Это атака на мать. Они говорят, что это ради меня, но они ничего не понимают. Когда она поймет, что больше не сможет издеваться надо мной, то быстро утешится. Видишь ли, я была лучше.
— В чем?
— Я изучила искусство обольщения в самом юном возрасте. Я не готова дряхлеть, тратя силы на дым и выпивку. Моя юность была ее врагом, она знала. И сделала дурные привычки оружием, желая видеть, как я их перенимаю и разрушаюсь.
— Ты наблюдательна. Считаешь это мудростью? Это не так.
Улыбаясь Шелтата Лор воздела руки — и внезапно возникло белое пламя. — Огонь очищает что нужно. Моя плоть не знает упадка. Привычки не рождают грязных пятен. Ну, скорее они быстро стираются.
— Хитро, — согласилась Ренарр. — Итак, тебя отрезали от матери. Скажи, чего ты хочешь сама?
Шелтата опустила руки, пламя угасло и пропало. Глаза обежали комнату. — Ничего.
— Ничего?
— Меня окружают амбиции. Каждое лицо уродливо, куда ни взгляни.
— Ага. А мое лицо?
Шелтата глянула на Ренарр и нахмурилась. — Нет, твое остается вполне милым.
— Не стоит ли этим восхищаться, не стоит ли этого пожелать? Научить тебя неуязвимости? Видишь ли, мне нет нужды от чего-то очищаться.
— Сомневаюсь, что тебе будет дадено пламя.
— Согласна. И потому я выбрала средства более обыденные, они послужат и тебе, если волшебство вдруг подведет.
— Подведет? Почему бы?
— У всего, — сказала Ренарр, — есть цена. Долг уже копится, хотя ты не знаешь и не чувствуешь веса. Будь уверена, он есть.
— Откуда тебе знать?
— Ты видишь уродство амбициозных. Это их долги, и письмена вполне очевидны на лицах. Я гляжу на тебя и вижу требования магии.
Шелтата склонила голову набок. — Что же ты видишь?
— Пустошь в твоем взоре.
Почти сразу Шалтата моргнула и отвела глаза. — Какая комната моя?
— Тебе нужны указания?
— Ты ведь назвала себя более умной.
— Нет. Лишь более опытной.
Шелтата вздохнула. — У меня уже был учитель. Трогал меня ради удовольствия — о, ничего пошлого и наглого. Скорее напротив. Краткое касание руки. Погладить по плечу, пошлепать по коленке. Он был очаровательно жалок. Тоже хотел украсть меня от матери и ее привычек. Но его уроки были бесполезными. Почему твои будут лучше?
— Чему он хотел тебя научить?
— Без понятия. Возможно, он только начинал. А, и просил меня массажировать отрезанную ногу. Призрак, как он говорил. Но я видела ее вполне отчетливо. Эту эманацию лучше всего описать как остаточную энергию. Тело видит себя целым, ему плевать на реальность. Забавно, правда?
— Ты видишь энергию и в здоровых конечностях?
— Да. В некоторых она сильна, в других слаба. Имеет множество оттенков. Твоя в данный миг оттенка ясного неба, как бывает на заре. Синяя, с намеком на серость. Заря или начало сумерек. Это говорит, Ренарр, что у тебя есть секрет.
— Что ж, можно начать обучение с этого.
— Как ты сможешь, если у тебя нет дара?
— Забудем о магии. Занимайся ее исследованием сама. Мы же будем работать над правильным прочтением эманаций. Посмотрим, что ты извлечешь из наблюдения над встречными.
— Жрица Синтара не поддается моим способностям.
— Неудивительно. А Инфайен?
— Она может убивать без колебаний. Но такое окоченение делает ее тупой и бесчувственной. Не умея понять деликатные вещи, она их боится. Подозревая, что творится что-то тонкое, наливается темной энергией от недоверия, ненависти и желания уничтожить то, чего не понимает.
Крякнув, Ренарр вскочила. — Отлично. Полезно. Пока никто не знает о твоих скрытых талантах.
— Никто, кроме тебя.
— Тогда зачем было открываться мне? Мы едва знакомы.
— Твоя энергия не изменилась при моем появлении. Это значит, что тебе ничего не нужно, ты не хочешь причинить мне вред. Тебе просто любопытно. И, — добавила она, — моя магия ничего в тебе не родила. Ни страха, ни зависти, ни удивления. Твой секрет не для меня, Ренарр, но это самое сильное, что я видела.
— Тогда пойдем, я покажу тебе комнату.