Лишь двое из офицеров встали в стороне, явно не желая соединяться с остальными. Женщина Ренс, утопившая ребенка, осталась рядом с Варезом. Сжатые руки были такими красными, что Галар подумал — они обожжены; однако лицо от страха стало бледным как пепел. Что до Вареза… да, Галар понимал его болезненную гримасу, опущенные плечи и животную панику во взгляде.
Брезент сорвали с ближайшего фургона. Капитан Кастеган испытал злобное удовольствие, заметив старый меч Вареза в связке оружия. Кожаные ножны были помечены, серия рун выжжена на обертке. То были отметки кузнеца, испытавшего волю оружия и нашедшего порок. В данном случае вида лежала не на изготовителе, а на владельце.
Едва заметно улыбавшийся Кастеган готов был превратить передачу клинка Варезу в церемонию. Разгневанный Галар Барес шагнул к ним, составляя гневную отповедь старому глупцу. Но, к удивлению Кастегана, Варез вышел и, прежде чем капитан успел воспользоваться моментом, вырвал меч из руки ветерана. Снял кожу обертки и показал нагой меч.
Галар Барес заметил, что меч повернулся в хватке Вареза, будто желая ранить хозяина, но Варез успокоил его — кисти рук напряглись от усилия. Губы искривились в ухмылке, полной горечи и презрения. Он встретил взгляд Кастегана. — Спасибо, капитан.
— Он хочет твоей крови.
— Хватит, Кастеган, — предостерег подошедший Галар.
Все это видели окружающие. Раздались вздохи, когда меч проявил волю, и напряжение покинуло заключенных.
И все же Галар Барес не был уверен, что внезапный поворот клинка не стал спонтанным самоубийственным импульсом Вареза. Но, если подумать, это маловероятно. В конце концов, самоубийство требует не только упрямой глупости, но и мужества.
— Лучше спрячь его, лейтенант, — велел Кастеган. — Тебе не нужны случайности.
Меч начал стенать, что пробудило остальные клинки в фургоне. Траурная песнь нарастала.
Поспешно вернувшись к повозке, Кастеган дал знак Селтину Риггандасу. С бледным лицом квартирмейстер подозвал помощницу распределять вооружение.
Первым подошел получить меч кузнец Курл.
Подвели второй фургон, полный стандартных ножен из дерева, кожи и бронзы; приняв хастов меч, Курл пошел туда. По пути мужчина развернул клинок. Меч начал хохотать, смех быстро перешел в маниакальное хихиканье.
Потрясенный Курл бросил оружие наземь.
— Подобрать!
Галар Барес не был уверен, кто именно выкрикнул приказ, но Курл присел и взял оружие. Казалось, он с трудом удерживал его, спеша ко второму фургону. Принял ножны и поспешно вложил меч. Ужасный хохот стал глуше, но оболочка помогала мало.
«Что-то не так. Никогда не слышал…»
Варез встал подле Галара и произнес: — Их свели с ума, сир.
— Смехотворно, Варез. Они неразумны. В железе нет ничего живого.
— Вы настолько упрямы, сир?
Галар Барес не нашелся с ответом, пораженный недоверием в голосе Вареза.
— Остальные мигом потеряли жажду силы, — заметил Варез, следя за рудокопами. Все как один отшатнулись от повозок. — И это офицеры, раз вы настаиваете называть их таковыми. Что будет, если экипировать всех в лагере? Уверен, многие присоединятся к смеху, ведь они уже свихнутые. Но большинство, сир… они всего лишь сделали ошибки в жизни. И сполна заплатили за это.
— Варез, пусть следующим идет Ребл.
— Командир, сомневаюсь, что могу заставить Ребла делать то, чего он не хочет делать.
— Просто передайте приказ.
Кивнув, Варез подошел к высокому бородачу. Они начали тихо спорить.
Галар глянул на Ренс. — Вы после Ребла.
— Я пыталась сказать Варезу, — ответила та напряженным тоном. — Не люблю крови. Моя… моя первая ночь как женщины была… плохое воспоминание, сир. Не хочу быть здесь. Не смогу стать солдатом, сир.
— Или тут, или в отряде лекарей.
— Но это было бы…
— Еще как, — рявкнул Галар.
Наконец Ребл зашевелился, но пошел не к фургону с оружием, а к ножнам. Выбрал одни, повернулся к первому фургону. Выругался и подошел ближе. Почти вырвал завернутый клинок из руки помощницы. Сорвал обертку и поднес взвизгнувший клинок к самому лицу, и крикнул: — Прибереги это для гребаного врага!
Вопли меча усилились, бормотание фургона нарастало, становилось все пронзительнее — и сорвалось в радостный смех.
Все заключенные отошли подальше. Галар видел, как за спинами офицеров собирается толпа из главного лагеря. В воздухе повисло напряжение, грозящее перерасти в панику.