Празек развернул скакуна и махнул рукой: — Не стесняйтесь, милашки. Помните, лишь медлительность на дороге спасла вас от последствий негодного поведения более быстрых товарищей. Туповатые умом и телом, вы безмятежно стояли, а кровь, кишки, руки и головы других дезертиров летали вокруг, словно по своей воле. Идите же, покажите, какие милосердные у вас офицеры. Вам позволили вернуться, и пусть это станет уместным уроком. Эй вы, желающие узреть урок судьбы! Пойдите и поглядите на опустевшие равнины за лагерем!
Оборванные дезертиры вышли из толпы.
Селтин поймал взгляд Галара, офицер ответил быстрым кивком.
Датенар держал в руках тяжелую кольчугу. — Бездна подлая! Мы облачимся в сверхпрочное! Под такой тяжестью шеренга не сделает и шага назад! Так, ряд за рядом, мы одолеем врага… а, глядите, наручи! Интересно, что их так возбудило? Ну ладно, поглядим, что они запоют, когда я чисто случайно сяду на них. И наголенники, вполне прочные против любого, кто покусится на мои ножки, будь то пес или надоедливый слуга. А это что такое? Чешуя для украшения плеч, защита головы и шеи и сам шлем! О гулкогласный, я заполню тебя смелыми мыслями — и сам мысли, если я не успею! Ну же, кто меня облачит? — Он обернулся кругом, прищурился на разросшийся взвод дезертиров. Ткнул пальцем, выделив женщину: — Ты вполне мила. Поиграем?
Толпа вдруг разразилась смехом. И этот неровный звук приглушил маниакальное веселье оружия. Тишина многих заставила изумленно распахнуть рты.
Датенар нахмурился. — Как я и подозревал, Празек! Хастово железо любит представления, но лишено чувства юмора. Не знает естественного восторга от касания нежных рук, случайной встречи двух взоров, потирания бедер — ах, мой меч его знает, верно… Но иные штучки лучше утаить от публики, по крайней мере, пока.
Празек привстал в стременах, оглядывая сборище. — Пяльтесь же, если хотите, на суровую и торжественную сцену разоблачения, за коим последует, понятное дело, облачение. Внимание ваше весьма уместно, а зрелище просветит тех, что еще остались девственными.
Отвернув коня от нового напора смеха и скабрезных шуточек, Празек пустил его ленивой рысцой. Натянул удила перед Галаром Баресом. Спешился и отдал честь: — Командир, мы в вашем распоряжении по приказу лорда Сильхаса Руина.
— Сильхаса? Не вашего владыки?
— Так точно, сир, ведь лорд Аномандер еще не вернулся в Харкенас. Капитан Келларас шлет вам приветствия.
— Нашли дезертиров на тракте, лейтенант?
Празек нахмурился: — Всего лишь заплутавший дозор, я уверен. Как видите, они вернулись к службе, не считая нескольких смутьянов.
— Позаботьтесь о них, лейтенант.
— Мы поистине усыновим их, сир. Между нами говоря, ни один не сгодится в офицеры. Но славу можно стяжать в любой дыре. Мы вернем должную меру оптимизма, хотя всех нас ждет одна судьба. — Празек подошел ближе. — Сир, в Харкенасе все смешалось. Лорд Урусандер не станет дожидаться весны, или так все считают. Он добавит огня в зимнюю кровь, но немногие сочтут приятным это тепло.
Галар Барес кивнул и повернулся к Варезу. — Передайте квартирмейстеру, что ждать больше не нужно. Раздайте оружие и доспехи рядовым.
В глазах Вареза ему почудилось сомнение, но потом тот кивнул и удалился.
Облаченный в необычайно мощные доспехи Хастов, подошел Датенар. — Поставьте меня, сир, в звенящий строй. Шестеро, взявшись за руки, станут стеной, двадцать образуют бастион. Мы будем ожидать врага на поле, будто ходячие крепости. Сам чувствую себя зáмком, мириады кирпичей повисли на плечах и загривке, а из-под шлема исходит ухмылка столь презрительная, что враг впадет в ярость.
— Тяжкий набор, — согласился Галар. — Лорд Хенаральд задумывал новый вид солдата, стойкого и упорного. Легион Хастов всегда славно держал строй, иногда одним тем смиряя врага. Но теперь, с такими доспехами, мы добавим хребтам железную прочность.
— Отлично сказано, сир. Вижу, Празек уведомил вас о нашем повышении.
Галар улыбнулся. — Уже гадаю, какое непокорство привело вас сюда.
— Оставленный без стражи мост — первое преступление. Но еще хуже, мы слишком долго прохлаждались в Цитадели, ныряли в чаши с вином, пока не исполнились беззаботного апломба. Глупцы, мы утомили Белого Ворона своей дерзостью. Считаем наказание заслуженным и готовы стараться, дабы избежать новой немилости.
— Этим, — встрял Празек, — он свидетельствует, что мы будем служить со всем природным усердием и более того.