Варез кивнул: — И хорошо.
— Так или иначе, — продолжал Ребл, — я искал Листара, но не нашел. Хотя сделаю еще круг, посмотрю у палаток и еще где-нибудь. Он должен показаться.
Варез смотрел в спину Ребла. Солдаты готовились к завтраку. Разговоров слышалось мало, никто не выходил из палаток в доспехах, хотя перевязи и пояса солдат несли клинки. Неужели всё так просто? Оружие сделало мужчин и женщин солдатами?
Варез перекатил плечами, избавляясь от постоянной боли в спине. Тяжелая кольчуга не помогала исцелению, закругленные железные эполеты, словно черепица на покатой крыше, оттягивали мышцы шеи.
Он привык к взглядам во время хождения по лагерю. Презрению не нужны слова. Ножны для меча были те самые, данные Кастеганом, и он нашел извращенное удовольствие в ношении клейма. В ночных речах Ренс мало смысла. Кошкам нужен вождь получше. Его поступки в день освобождения были всего лишь последним спазмом чести, в следующий миг угасшей под гнетом неоспоримых истин.
Память о сокрушившей череп Ганза лопате стала несмолкающим отзвуком, навязчивым, как все мерзкие переживания. «Он так и не увидел. Нет, Ганз полнился похотью, яростно нападая на женщин, которые не способны были защищаться. Так он поступал и со мной. Тысячи мелких пакостей, и я мог бы составить тяжелый том оправданий и обоснований.
Но скажу правду. Я просто увидел шанс и воспользовался им.
Он так и не увидел лопату. Вот почему я ударил. Старый Варез, трус, но не дурак. Нетрудно ошибиться. Но страх парализует возможностями, а в тот день он на миг пропал. Я даже не успел рассердиться. Все думают, что я действовал быстро, боясь страха, боясь, что он остановит меня».
Да разве все эти тонкости имеют хоть какое-то значение?
Он подошел к командному шатру. Один из охранников, старый солдат, увидел его и ощерился, но промолчал, не мешая войти.
— Лейтенант Варез! Присоединяйтесь к нашей утренней трапезе, просим!
Это говорил капитан Празек. Варез застыл, сделав шаг внутрь, потому что капитаны сидели за столом с Ренс. Женщина была напряжена, тарелка перед ней не тронута. В красной руке кружка с теплым вином, прижатая к животу — пар поднимался в лицо, словно дымовая завеса. Она посмотрела на Вареза без выражения.
Датенар склонился, подтаскивая еще один стул. Варез остался стоять. — Извините, сиры, но ваша гостья из моих подчиненных. Я счел себя обязанным присутствовать, если вопрос зашел о дисциплине.
— Достойное намерение, лейтенант, — отозвался Датенар, а жующий Празек пробурчал согласие. — Ну же, садитесь. Мы надеемся, зная добродетели имитации и давление конформизма, что зрелище приема пищи родит в гостье известное влечение и ослабит напряжение.
— Похоже, она умнее, нежели мы ожидали, — заметил Празек, превративший жевание в представление. — Здешняя колбаса — живая насмешка над нашими претензиями. Но, — добавил он, натыкая вилкой очередной кусок, — уверен, что, оказавшись в яме моего живота, она останется молчаливой и ненавязчивой до нового появления на свет.
— Едва ли этот образ улучшит нам аппетит, — упрекнул Датенар. — Или ты лучше нас знаешь, из чего готовят повара?
Предназначенный Варезу стул отличался от обычной походной мебели, у него были даже резные подлокотники. — Может, — начал он, садясь на оказавшееся неудобным сидение, — пора обсудить причину вызова сержанта Ренс.
Празек помахал пронзенной колбасой. — Уверяю вас, лейтенант, что повод, при всех его неизбежных сложностях, требует сытого желудка. В конце концов, мы должны отыскать способ превратить преступление в праведный поход…
— Месть в добродетель…
— Одержимость в обряд. — Празек хмуро взглянул на мясо и сунул в рот. Принялся жевать.
Варез перевел взгляд на второго офицера. — Не понимаю.
Ренс откашлялась и сказала: — Дело об убийствах сир. Расследование, к которому вы вроде бы утратили интерес. Вот почему я приходила ночью — давая шанс действовать до капитанов. — Она хмурилась. — Была уверена, что вы нашли убийцу, но по каким-то соображениям не хотите закончить дело.
Варез всмотрелся в нее. — Я сдался, потому что это бессмысленно.
Она отвела глаза.
«Побери меня Бездна, какой глупец!» — Как ты перетаскивала тела, Ренс? А как насчет страха при виде крови?
— Ничего не могу сказать, сир, потому что не помню. Я просто просыпалась в палатке, на руках кровь. Находила меч обнаженным, но тщательно вытертым. — Она замешкалась. — Оттирала как могла. Похоже, та привычка меня и выдала.